Москва – София

Это шоколадный торт, а это медовик. Мне, чур, медовик, но могу поделиться. Хочешь?

Игорь тихо замычал в ответ. Телефон опять бикнул. На экране всплыло: «Спасибо за ваш отзыв. Начать поиск нового свидания?»

Игорь пытался поднести ко рту лимонную меренгу, но руки, изувеченные бедные руки дрожали и не слушались.

– Подожди секунду. Я сейчас.

Катерина замерла перед экраном, но это была секундная заминка. Палец опустился на зеленое «Да», и она сунула телефон обратно в карман пальто, вынула пирожное из трясущейся Игоревой руки, и поднесла его прямо к губам мужа.

– Ничего. Ничего. Ты, кстати, не знаешь, что за фильм? «Неспящие»? Там везде Мег Райан, я их вечно путаю. Так, слушай, давай я сейчас принесу с кухни вилки, и мы с тобой потихоньку со всем разделаемся. Так будет удобнее. Да? Как тебе предложение?

Игорь тихо замычал в ответ, а в кармане Катерининого пальто ответным предложением загорелся зеленый огонек телефона.

От окраины к центру

Алису все это немножечко раздражало.

Под «всем этим» подразумевалась Алисина жизнь, весь ее простой и привычный, как у всех, уклад. Алису раздражало, что жизнь была как у всех, а сама Алиса была не как все. Она точно знала. Всем не удавалось к тридцати трем обзавестись мужем Егором, прекрасным во всех отношениях ребенком Тусиком (нет, не Натусиком, а Антоном, такое уж у него сложилось домашнее имя) и двумя небольшими бизнесами. Небольшими-то небольшими, а обороты росли прямо пропорционально амбициям Алисы, зубам Тусика и апатии Егора.

Алисе хотелось всего и сразу. Тусику хотелось ванильных сушек. Егору хотелось, чтобы его оставили в покое. Отцовство его почему-то не красило. Гуляя с Тусиком у Воронцовских прудов, Алиса смотрела на подтянутых папаш с колясками и не понимала, как умудрилась выйти замуж за такого тюфяка. На «тюфяке» она себя мысленно одергивала – это было мамино слово, не Алисино. Но действительно, после рождения сына Алиса молниеносно скинула на кормлении все набранные килограммы, а Егор как-то умудрился их подобрать.

Мягкий, рыхлый, с полными бледными руками он теперь вызывал у Алисы какие-то тревожно-сдобные ассоциации. Непропечённое тесто. Не проткнули палочкой, не проверили, готово ли. А теперь осторожно, Алиса, не переешь – будет заворот кишок. Как в детстве пугали.

Вообще, Алису за всю жизнь по-настоящему пугали две вещи – заставка кинокомпании ВИД, эта коллективная травма поколения девяностых, и заворот кишок.