Казань – ностальжи

Она же была красавица и нравилась многим собакам! Как-то во двор забрела некая коротконогая дворняга и её попытки сойтись с Альмой не удались! Росточком не вышла!

Когда Альма щенилась, то рождались почему-то всегда чёрные кутята. Их быстро разбирали взрослые и дети. Никогда не забуду, как на помойке лежали новорождённые кутята, которые были не от Альмы, а от соседской собаки. У щенков Альмы такой судьбы никогда не было.

Альма всегда любила находиться там, где собиралась группа людей. И всегда шла в эти группы: к обувщикам или портным во время обеденного перерыва, или к столярам.

Они обдували её табачным дымом, и ей это нравилось! Все смотрели на её женственную красоту, и Альма, как бы чувствуя это… кокетничала.

В один из серых осенних дней я обнаружил во дворе капли крови. Они были везде, по всему двору. Сердце моё сильно забилось, и я стал искать Альму. Искал долго… а когда нашёл её, то не было предела моей радости, что она жива!

Кровь во дворе была от Альмы. Наша всеми любимая собака была ранена собачниками, от которых ей удалось убежать.

Рассказывали, что собачники приезжали на отлов собак рано утром. Ни в чём не повинная Альма спала в своём уголке и вдруг резко была разбужена вторжением собачников. В узком коридоре завязалась схватка, и Альме удалось выскочить из коридора через запасной выход.

Альма ещё долго ходила и мазала своим кровотечением наш двор и медленно угасала. Я видел, что она ничего не ест. Миска с супом оставалась нетронутой. В какой-то момент я обнаружил, что Альма исчезла со двора.

Исчезла навсегда…

Под одеялом лета

Проснуться тёплым солнечным утром, быстро встать и сразу же выйти в мой дворик на Баумана, как в некое продолжение внутреннего уюта моего дома, почувствовать атмосферу единения дома и двора можно только летом. В остальные времена года это невозможно! Нужно одеваться, чтобы не замёрзнуть. А летом двор и дом накрываются единым тёплым одеялом, и между ними нет резкого перехода. Граница между атмосферой квартиры и улицы как-то размывается и Весь Мир превращается в Единый Общий Дом! Это чувствует дядя Ваня, который спит на улице, на траве палисадника.

Спит как всегда с улыбкой на лице. Спит, дорабатывая в своём мозгу молекулы вечерней водки. Иногда просыпается, чтобы промочить водой горло из голубоватой, пол-литровой бутылочки из-под кефира. Бутылочку рядом с ним положила ему жена тётя Вера, та, что тётя Верба, о которой уже рассказывалось.