Русские корни

Теперь он ходит комиссаром,

Разит всё время перегаром,

Два жёлтых зуба впереди,

Значок какой-то на груди.

Папаха та же, всё с дырой,

Висит над мордою кривой,

Синяк пожизненный под глазом,

Он говорит всегда приказом.

На путь он исправления встал,

Директор всем нам так сказал,

Теперь бутылку пьёт одну,

Чтоб не пойти тотчас ко дну.

Сейчас её как раз принёс,

Сказал всем: «Капли, мол, от слёз»,

Никак простуда с глаз не сходит,

Синяк под глазом не проходит.

Здесь в банке, в масле есть снеточки,

Для глаз шикарные примочки,

Есть хлеба два куска ржаного,

Чернушки с коркой, заварного.

С утра селёдки не бывает,

Её под вечер разбирают,

Закуска к водке мировая,

Гуляй, компания лихая.

Наш дока громко нам сказал:

«Из рук вас в руки передал,

Пойду из класса я быстрей,

Не нужен мне зелёный змей».

Наш комиссар: «Куда спешить,

Людей так можно рассмешить,

Давай зайдём мы за плакат

И вспомним первый курс ребят».

«Ребят не нужно вспоминать,

Они пред нами все сидят,

Всё знание наше им даём,

По жизни вместе мы идём.

Спасибо вам за угощение,

К спиртному нет у нас стремление,

Пожалуй, я быстрей пойду,

Ведь я здесь рядышком живу».

Сказал наш дока, поклонился,

За классной дверью быстро скрылся,

А нам приказ придётся ждать,

Когда домой нам уезжать.

Зашёл военный за плакат,

Достал походный провиант,

Бутылку звонко он открыл,

Глотком большим её отпил.

Затем закусывал снетками,

Рот вытирал он рукавами,

Двумя зубами хлеб жевал,

Опять всё водкой запивал.

Выходит в класс, ко мне, к ребятам,

Икнул, чихнул, ругнулся матом:

«Откуда взялся терроризм,

Там, где царит социализм?»

Опять вояку понесло,

Кричит: «Всплывает всё дерьмо!

Смотри, в метро что учинили,

Взрывчатку, бомбу подложили.

Их нужно срочно изловить,

Все руки подлецам отбить,

На плаху, шею под топор,

А тело мрази под забор.

Удумали народ взрывать,

Свою харизму ублажать,

Дойдут до террористов руки,

Мы мать Кузьмы покажем, суки».

Потом понёс он про войну,

Не верим мы ему, вруну,

Сидим, ждём час отбой тревоге,

Военный скрылся вновь в берлоге.

Опять всё тот же ритуал,

Открыл, налил в пустой стакан,

Глотком своим опустошил,

Пахучей рыбкой закусил.

Поднялся, в сторону отошёл,

Мозгов убор слетел на пол,

Нагнулся, чтобы подобрать,

Надеть и честь себе отдать.