Второй месяц весны – это апрель

Постучалась:

с

с

с

Дверь распахнула миловидная женщина с ухоженными каштановыми волосами и заплаканными глазами.

– Саня! – ошарашенно крикнула мать. – Ты не поранена?

– Внутри или снаружи?

Дочь зашла в узкую прихожую, сбросила толстовку и повесила ту на крючок, рядом с папиной оранжевой каской.

– Так, не починай. Я серьёзно. Нужна помощь врача? Сходить за тётей Леной?

Мама трогала руки дочери, выискивая ушибы, порезы или кровоподтёки.

– Мне-то нужна, – пробормотала девушка и села на табурет.

 – Только доктор тут не поможет, – закончив говорить, она стащила запачканные штаны.

– Доча, любима, роблю всё возможное, щоб мы поскорей уехали отсюда, – напомнила мама и забрала грязную одежду.

– Да ладно, – безрадостно произнесла Саша. – Знаешь, уже привыкла к мысли, что в любой момент могу сдохнуть.

– Не выходь из квартиры!

– А школы-то работают… Что мне делать-то, а? Сидеть под кроватью и постоянно ждать? Ждать чего? Когда прилетит и в наш дом?

– Послухай, я написала всем, кому мо’гла.

Завтра буду писать тем, кому не смо’гла раньше. Только б нам отправили при’глашение.

Мама не обнаружила свежих шрамов на теле дочери.

– Зачем мы кому-то нужны? Почему нас вообще должны куда-то там приглашать? – спросила Саша и посмотрелась в двустворчатое зеркало.

– На земле ще остались добри люди, – мать тоже погляделась в зеркало и поправила курчавые волосы. – Помимо то’го, взрослые часом умеют до’говариваться.

– Продать себя собираешься?

Мама ответила прямо и честно:

– Пойду на що у’годно, аби ты очутилась в безопасности.

Ясно? Якшо придётся сделать так, щоб меня купили, то со’глашуся.

– Может, и мне анкетку подать? – ухмыльнулась Саша.

– Не болтай ’глупостей!

– А вот возьму и запишу видеообращение. Вдруг кто-то заберёт нас отсюда. Вот вдруг? А?

Задав риторический вопрос, девушка потянулась на кухню.

– У тебя интернета нема, – мать пошла вслед за дочерью. – А дядя Серёжа на базу не пропустит.

– Ну-ну, не пустит.

ч

_

-сфы

Девушка раскрыла холодильник.

– Про’голодалась? Зараз разо’грею супа.

Мама извлекла алюминиевую кастрюлю, поставила её на плиту и зажгла тусклый огонь. Холодное пламя светилось обессиленно-голубым цветом.

– Опять два часа будет греться? – Саша вспомнила музыкальную композицию, звучавшую днём. – Странно. Раньше еда куда быстрее готовилась.

– О-о-ох, – мама тяжело вздохнула. – Ниче’го дивно’го нема. Просто у нас воруют тепло.