Цена тишины

А если Виктор узнает, что ты направил на меня пистолет, тогда уж тебе точно не жить».

Я протянул ей пистолет и сказал: «Стреляй».

Она взяла пистолет, наставила его на меня и нажала курок. Был щелчок и ничего больше. У меня отчаянно заболело сердце. Изабелла вертела в руках пистолет: «Какая неудача», ехидно сказала она. «Он оказывается не заряжен. Ну как? Тебе еще все хочется умереть?»

Только что переживший момент смерти, начинает ценить жизнь. Теперь уже я сказал сипло: «Едем в Ершалаим».

Она сказала: «Не раньше пяти вечера.

Когда жара спадет. На столе алкоголя залейся. Давай пить. Я организую закусь».

Она сходила на кухню и притащила разнообразие консервных банок. Мы пили из бутылок и ели из банок за неимением чистой посуды.

Я объяснялся ей в любви. Я хотел запомнить эти часы нашего уединения. Впереди был мрак.

Она сказала: «Только не пытайся меня использовать для информации. Я тебя сюда не приглашала. Мы ждем Тригера. И о нем я тебе тоже рассказывать не буду. Я тебя с ним не знакомила.

»

Я спросил: «Кто я для тебя?»

Она, не улыбаясь и не ехидничая, спалила меня взглядом чернейших глаз и выдохнула одно только слово: «Раб».

Я не поверил, что она это серьезно. И ответил: «Не могу. Не те гены».

Ах, как она красиво расхохоталась. «Ладно, считай, что я шучу, если тебе так будет легче. Утешаться будешь с Эллочкой. Она предназначена тебе в жены». И съязвила: «Вы кажется уже познакомились поближе». И опять расхохоталась.

Мы оба уже прилично набрались. Я взял немытый стакан, наполнил его и выплеснул ей в лицо.

Я перепугался того, что сделал. Вид у нее был жалкий. С расползающимся макияжем и обвисшими на лицо мокрыми прядями.

Она схватилась за пистолет, но передумала. Убить человека в центре Тель-Авива, средь бела дня – это чревато.

Она сказала: «Браво. Ты проявляешься. И быстрее чем я думала». И ушла в ванную комнату, приводить себя в порядок.

Из сказанного я ничего не понял. Но испытал облегчение, решив что пронесло.

Оставшееся до пяти время мы дремали на диване, на приличном расстоянии друг от друга.

Я закрыл глаза. Мне мерещился кошмар. На меня из какой-то центральной точки под потолком конусообразно падали черепа. Каждый из них нацеливался мне в лицо, грозя впиться в меня приоткрытыми челюстями. Почти достигнув моего лица, они исчезали. Растворялись в воздухе. Мне казалось, что я чувствую смрад из их открытых челюстей.

Я открыл глаза. Изабелла лежала, как если бы спала, с ровным дыханием.