Хаос и Тьма. Книга третья

А самое главное – устранить воздушную проекцию Эдея Тридана, нанеся тем самым ему невосполнимый урон! И не беда, что к тому моменту, как ты опомнился и собирался ринуться в бой, в живых могла остаться пара десятков пресловутых особей. Куда важнее в той ситуации было реализовать твои комплексы и неистребимое желание «сделать хоть что-то» в дешевой попытке реабилитироваться в собственных глазах! И плевать, что мой племянник предпримет после этого; плевать, что за нами будет охотиться весь Дияс! Плевать на тот ничтожный шанс, что пока что есть у нас, – шанс обойтись без большой крови! Ты прав, нужно было вступить в битву …

Он умолк, продолжая пристально смотреть на меня.

Лицо Мастера не выражало абсолютно никаких эмоций, лишь в глазах плясали едва заметные искорки злого сарказма. Я отвел взгляд от его бездонных очей. Мне стало до неприличия стыдно … В очередной раз, несмотря на весь мой жизненный опыт, я поддался эмоциям недалекой особи и повел себя как мальчишка!

– Прости …, – тихо обронил я после продолжительного молчания.

 – Ты, как всегда, прав. А я …

Я безнадежно взмахнул рукой.

– Не принимай все это так близко к сердцу, – добродушно откликнулся Леон. – Тебя можно понять – ты сам еще недавно был особью и не видел дальше собственного носа. Люди привыкли купаться в испытываемых ими эмоциях, наделяя себя теми или иными качествами в собственных глазах – исполненный пафоса героизм; вселенское сострадание, о котором они не вспомнят уже через пару дней; самопожертвование, никоим образом не влияющее на реальность и прочая чепуха …

Леон тихо рассмеялся.

Я с изумлением посмотрел на него и спросил с долей обиды:

– Что?!

Мастер подмигнул мне и задал ответный вопрос:

– Знаешь, что меня больше всего забавляет в складывающейся ситуации? – я растерянно покачал головой в ответ. – А то, что ты даже собственную Мощь подвергаешь, своего рода, трансформации! Нельзя сказать, что импульсивный Грэйтс-младший был эталоном рассудительности, но лично ТЫ умудрился затмить даже его, заставив свою силу вести себя подобно капризной экзальтированной дамочке!

Леон согнулся и буквально покатился со смеху.

За его спиной мне был виден кусок плато, усеянного бездыханными телами людей из другого мира… Эти две картинки были настолько несопоставимы, что меня замутило, и я вывалил остатки завтрака на каменистую почву. Потом я отер губы и вновь взглянул на уже успокоившегося Мастера – да, по всей видимости, я никогда так и не смогу понять этого уникального человека.