Несостоявшийся рассвет. Повесть

– Тетя Лида сказала, что у неё в руке была большая палка, а за поясом – солдатский нож. Волк и побоялся напасть. До самых наших ворот провожал, пока его собаки не почуяли.

– Да волк любую собаку задерёт! – запальчиво возразил Сергей.

– Дурачок! Когда собак много, волк на них не кинется. Поэтому и отстал. Понял?

– Тише. Кажется, мы Владика разбудили.

Нехотя прощаясь со своим сном, я повернулся к ним.

– А, так вы уже не спите! – неожиданно послышался рядом ласковый голос Анастасии. Она приподнялась к нам, став на печной выступ.

 – Ну-ка вставайте и умывайтесь. Мы с тётей Лидой вам таких блинов напекли!

В этот же день в Окунево на лыжах примчался Иван. Он попытался уговорить мать вернуться в его дом. Однако она твердо решила больше туда не возвращаться. В глубине души отчим её понимал. Ему тоже надоели бесконечные упрёки матери, и хотелось пожить самостоятельно.

На этом и сошлись: они решили накопить денег, что бы уехать на заработки в Пятигорск. Иван в тот же день вернулся в Евгащино, а я и мать, на время, остались жить у её сестры.

* * *

Жить в Окунево мне всегда нравилось. И даже, когда мать с отчимом уехали в конце весны в далёкий Пятигорск, я не почувствовал одиночества – Анастасия и её дети сумели на время заменить её.

Их дом стоял особняком – на самом краю улицы. Он как бы прятался в глубине белых высоких берёз. Во дворе между двумя наклонившимися берёзами висели качели, сделанные из толстой и уже потемневшей доски, привязанной старой верёвкой к стволам деревьев.

Сам дом был очень большой. Выложенный из почерневших от времени, дождей и снега огромных брёвен, он походил на жилище великана. Между брёвнами торчал зелёный мох, и весь старый дом как бы врос в покрытую зеленой плесенью болотистую землю.

За домом начинался густой тёмный лес, и была какая-то особая тишина. Изредка она прерывалась противным карканьем ворон да постукиванием дятла. Когда я оказывался там, меня охватывали странные чувства. Здесь было видно, как глубоко просел задний угол нашего огромного строения.

Меня это сильно удивляло и пугала сама глубина оседания. «А что там дальше? – часто задавался я одним и тем же вопросом, осторожно обходя углубление, но моё детское воображение не находило ответа. – Когда-нибудь туда провалится и весь дом вместе с нами?» – приходили ко мне невесёлые раздумья. От этих мыслей становилось грустно, и я старался скорее вернуться во двор.

Зато внутри дома было очень просторно и светло.