Несостоявшийся рассвет. Повесть

Варка пищи начиналась на кухне с семи утра, один час требовался на дорогу. Вот и приходилось нам подниматься в шесть утра, чтобы успеть ей на работу. В садике воспитательница сразу укладывала меня в чистую кровать старшей группы, где можно было поспать до утреннего подъёма, то есть до восьми утра.

Теперь у нас дома появилось сливочное масло, мясо и даже сгущёнка. Конечно, не от большой зарплаты, которая составляла тогда, по-моему, около пятидесяти рублей, а потому, что матери приходилось воровать продукты вместе с остальными работниками кухни.

Шеф – главный повар детского сада – в конце рабочего дня, как старший по званию, чётко делил украденные у детей продукты между подчинёнными. В первый и второй день работы мать не стала брать свою долю. На третий день он отвел её в сторону:

– Я вижу, Лидия Петровна, вам не нравится у нас работать? – холодно спросил шеф.

– Да нет. Что вы, Илларион Дмитриевич!? – с удивлением ответила она. – Может быть, я что-то не так делаю? – и смутно догадываясь, покраснела, вспомнив, как два раза отказалась брать ворованные продукты.

– А ты сама подумайте, – многозначительно посмотрел на мать главный и отошёл к горячей плите с кастрюлями.

В этот же день она поделилась случившимся с подружившейся с ней поварихой Ниной.

– А что ты хочешь, Лида? – стала тихо объяснять она.

– Кто здесь за эти гроши работать будет да ещё и не тащить домой? Это раз. Во-вторых, Илларион Дмитриевич часть продуктов должен отдавать заведующей.

Попробуй он ей не дай! Быстро вылетит отсюдова или на выходе поймают с продуктами. А за это, сама знаешь, что бывает. Но, раз уж он ей даёт, то может и сам брать! Ты поняла?

– Поняла, Ниночка.

– Ничего ты не поняла, Лидочка! Как же шеф будет воровать на наших глазах? Выходит: он берет, а нам – фигу с маслом? Кто-нибудь обязательно настучит на него. Вот и получается: если ты, Лида, хочешь здесь работать, то должна «брать» продукты вместе со всеми. Иначе, так сделают, что уйдешь сама подобру-поздорову.

Поняла?

– Теперь поняла, – задумчиво и тяжело вздохнув, ответила мать, но и на этот раз отказалась брать краденые продукты.

В тот же вечер она всё рассказала отчиму. Он ничуть не удивился и даже обозвал мать дурой за то, что та упорно отказывается «тащить» продукты домой.

– Дают – бери, а бьют – беги, – закончил он свое нравоучение.

– Так, Ваня, посадить же могут, – оправдывалась она перед мужем.