Вибрация

Затея, в которой никто из них ничего не смыслил, кажется, зацепила. Непонятно чем… впрочем, понятно – скорее всего интригой.

А еще было то, в чем они себе не признавались – хотелось снова поймать невесомость. Было в этом что-то от наркозависимости. Кто-то подсаживается на иглу, кто-то на одноруких бандитов, они подсели на неизвестно что.

Из всех способов разобраться они знали только один – тот, с которого все начиналось. В субботу Головин был пойман, уболтан и усажен за стол.

Выпив несколько раз за науку, они стали спрашивать.

Аспирант отнекивался, пытался прервать застолье, но угроз отправиться на дискотеку испугался больше. Это его и сломало – на энной порции «студенческого» Паганель покривел окончательно.

– За нааауку… – произнес он, обведя собутыльников разнофокусным взглядом. – Только смотря какую.

Слово за слово, и прояснилось. Что не такой уж он неблагодарный, и рад бы ребятам помочь, но тема теперь закрытая. И не совсем уже чтобы мирная.

Чего-то подобного Андрей ожидал.

Начавшееся с рассказов о разрушении мостов от резонанса с идущими в ногу солдатами рано или поздно должно было закончиться разрушением тех же самых мостов.

На этом тосты кончились.

И вообще все закончилось. Головин растворился в воздухе – непонятно, лег спать или просто исчез. Андрей хотел пожелать ему чего-нибудь на прощание, но слов не было. Маша, веселившаяся весь вечер, успокоилась и констатировала:

– Мы были лабораторными крысами.

Говорить не хотелось.

В сущности, ничего не случилось.

Покуролесили и ладно, пора было возвращаться к реальности. Сразу, конечно, сделать это было непросто, какое-то время требовалось на декомпрессию.

Возвращались старым испытанным способом. Приходя в сознание, Андрей пытался понять, сколько дней продолжалось безвременье. И замечал, что Маша находится каждый раз на все большем оптическом расстоянии.

А потом ее просто не стало.

Очнувшись, он обнаружил, что учеба идет своим ходом, но не такая, как раньше.

Дисциплин стало больше, а главное, появилась новая напасть – курсовики. Сдавать их следовало до зачетов, но у своих он даже не знал названий. По привычке оставалось одно – пойти выручаться к тренеру.

Тот принял без удовольствия.

– Ну, знаешь… Что могли без тебя проиграли… – вид коуча говорил о желании сломать о подопечного какой-нибудь из спортивных предметов. Из таковых на кафедре была лишь линейка.

– Проиграли еще слабо сказано, продули с треском.