Вибрация

Он был мертв. Мертв, и все же плакал, глядя на лежащую перед ним женщину.

Этих двоих объединяло что-то, не уходящее даже после смерти.

– Вот так, значит… – он не знал, говорит это или думает.

Говорить смысла не было.

Бригадир и его команда перешли теперь в другое измерение.

Как в руках оказалась фотография, он не помнил. На черно-белом фото эти же мужчина и женщина, только гораздо моложе, были сняты возле какой-то конструкции. Их лица светились наивной, и от этого чуть глуповатой радостью. Круглые очки на лице женщины в сочетании с всклокоченностью мужчины делали их смешными.

Он посмотрел на лежащих и снова на фотографию.

С головой что-то происходило. Непонятно, снаружи или внутри, он слышал зарождающийся гул. Не буквальный, а пульсирующий за глазами и дальше – далеко в пространстве.

Изменить случившееся было нельзя. Можно лишь реагировать.

Сколько прошло времени, пока исчезли галлюцинации, он не заметил, но они затихли где-то внутри, отзываясь невнятной болью.

Он положил фото в карман и направился к выходу.

Глава 6

Воспоминания кончились.

Андрей задумался и посмотрел вокруг. Солнце пекло, пытаясь сварить тех, кто был на воде, но никто пока озера не покидал. После цинично отпущенного леща атмосфера на соседних лодках была близка к истерической. Рыбаки шевелились, меняли насадку, снасти, позиции, направление, дальность заброса и шаманили как могли.

Но клевало только у чужака. И в этот раз необычно.

Из двух рыб, попадавшихся регулярно, Андрей не любил ни одну.

Окуня, уверенно топящего поплавок, за то, что его невозможно было почистить. Чешуя его напоминала броню, справиться с которой мог лишь специалист по металлу. Плотва же, хватавшая жадно, но боязливо, оказалась элементарно невкусной. Как вел себя лещ, прежде чем выбраться из воды и довести до инфаркта соседей, он не заметил.

Сейчас тянуло по-новому – как будто пробуя, но уверенно и не комплексуя. Он посмотрел на соседей, глаза которых грозили вылезти из орбит. Сделав паузу, убедился, что поклевка не привиделась и продолжается, как ни в чем не бывало.

И лишь после этого потянул. По тому, как ответили на том конце снасти, чувствовалось, что рыба серьезная. И, кажется, незнакомая. Можно порвать леску, вспомнил он, и стал подтягивать осторожней. Питаться картошкой с консервами и прогорклой плотвой (окуней съедали жившие неподалеку коты) надоело порядком. Организм, устав от скудности пропитания, сам перестраивался под нужные навыки.