Метафизика души

А Танюшка грубовато отгоняла их:

– Да дайте же пройти, обормоты! Как я вас кормить буду, если вы мне шагу не даёте ступить?

Но они мурлыкали всё громче, петляя и извиваясь вокруг её ног.

Василий терпеливо ждал, когда она закончит свой ежедневный кошачий ритуал, встанет с корточек и отряхнёт коротенькую юбчонку от хлебных крошек и кошачьей шерсти.

И только тогда он появлялся из укрытия:

– Привет, о повелительница кошек!

Танюшка, как и подобает повелительнице, поднимала руку с открытой ладошкой и сурово произносила всегда одно и то же:

– А теперь все геть отсюдова!

И кошки послушно разбредались по своим убежищам.

Танюшка обожала всех тварей божьих, и они платили ей тем же. И только собаки вели себя странно. Завидев девушку, они замирали, злобно рычали, а шерсть на загривке становилась дыбом. Они никогда к ней не приближались, но вид у них был то ли угрожающий, то ли испуганный.

Когда Василий впервые увидел необычную для своей избранницы картину, он спросил насмешливо:

– Что это с ними? Ты же дрессировщица.

Похоже, не сильно тебя жалуют.

Танюшка только отмахнулась:

– От меня же кошками пахнет! Им это не нравится.

Василий наклонился к её плечу и понюхал:

– Что-то не улавливаю кошачий запах.

– Ну ты же не пёс… Я надеюсь.

– Нет, – согласился Василий, – скорее кот. Я же Василий. А от тебя пирогами пахнет, такой сладкой белой присыпкой – не помню, как называется.

– Ваниль называется, – засмеялась Танюшка, – мне повариха немного отсыпала. – И она достала пакетик, свёрнутый из газеты.

Василий стал Танюшкиным покровителем. Их союз был неизбежен. Два одиночества встретились и образовали пару. Они были практически неразлучны – вне занятий их нельзя было увидеть порознь. Их так и называли: Танька-Васька. Это звучало, как одно имя, а каждый из них перестал существовать отдельно от другого. Их паролем, символом пары, стал липовый цвет. Впервые Васька сорвал, подпрыгнув, пушистую веточку цветущей липы в июне, после окончания экзаменов за первый курс.

Это даже была не веточка, а отделённые от неё цветы – трогательный комочек, напоминавший Танюшке чуть подросшего цыплёнка. Они сидели на их любимом месте, под той же вековой раскидистой липой.

– Понюхай, – предложил Васька, – какой запах! Его нельзя описать, можно только нюхать. Не зря пчёлки набрасываются на цветки, как только те появляются.

– Почему же нельзя описать? – возразила Танюшка. – У нас учительница даже стихи в классе декламировала.