Кролем по священной реке

Потом как-нибудь…

– Алессандро, а что тут ночью бывает? – спросила Рыбка, стоя слегка подбоченясь и сунув пальцы в прорезные кармашки кафтана.

– Как – что? Оргии, конечно, – захохотал тот. – Да нет, это шутка, конечно. При лунном свете Тадж-Махал очень красив, а еще – на рассвете. Но надо очень рано вставать… Никакой личной жизни.

Оказалось, что для подъема к самому мавзолею нужно натянуть бахилы поверх обуви. Бахилы им выдали вместе с билетами. Только надевали их все прямо на дорожке. – И где логика у этого народа? – задумчиво сказала Вера, метко попадая ногой в весьма бесформенную бахилу.

 – Тут же грязно, почему не надевать их на ступенях?

– Не ищите логики у индийцев, ее у них нет! – парировал Алессандро.

– Слушайте, но если бы бахилы надевали на ступенях, то стояла бы очередь из иностранцев к ступеням, там же места мало! Почти как вон та, из местных, – Анфиса махнула рукой в сторону плотной толпы индийцев, стоявших, очевидно, не один час под жарким солнцем.

– У них такие дешевые билеты, что они готовы хоть полдня там стоять, – пояснил Алессандро.

 – Всей деревней приезжают сюда… посмотрите, какие маленькие дети с ними.

– Изучают культуру и историю родной страны! – одобрила Юлька. – Молодцы.

Впрочем, на входе в мавзолей о культуре было забыто. Люди толкались, теснили друг дружку, тайком снимали гробницу, несмотря на запрет.

Анфису снова поразило увиденное. Огромное пустое здание – только он и она спят вечным сном. Надгробья, щедро украшенные каменьями и резьбой.

Одинокий светильник в вышине. Да голуби, то и дело порхающие под куполом… И это все. Покой. Строгость и красота. Но нет, какое там – то и дело раздавались крики: охранники демонстрировали посетителям эхо, а потом еще подсвечивали ажурную ограду фонариком. Сердоликовые цветы светились чудным оранжевым светом. Охранники настойчиво спрашивали «деньги для короля и королевы».

– Да ну их! – с досадой проронила Вера. – Всем денег надо. «Спасибо» будет достаточно!

*****

На выходе некоторое время молчали.

Прошли вдоль ограды, постояли, глядя на широкую, но сильно обмелевшую реку Ямуну с буйволами, стоявшими по колено в воде, и стаями небольших белых цапелек.

– Вон он, Красный форт, – узнала Рыбка. – Ой, Юрик, ты что, ревешь, что ли?

Юлька размазывала слезу, чуть окрашенную тушью. – Даааа, девочки, чего-то я расчувствовалась!. Как красиво, блин! Какая романтика! Любовь!

– Ну, а что, тебя Женька разве не любит?

– Любит, да, – кивнула Юлька.