Несостоявшийся рассвет. За гранью. Повести

Пока мы ждали, у выхода образовывалась толпа из верзил седьмого класса, визжащих девчонок и застрявших между ними младшеклассников. Тут же стояла тетя Клава со шваброй. Она наводила порядок среди шумных и рвавшихся на улицу подростков. Иногда ей приходилось применять швабру против наиболее зарвавшихся «добрых молодцев» из старших классов, некоторые из которых умышленно создавали невиданную толчею. «Козлов!» – часто кричала она на долговязого парнишку, которому нравилось, упёршись в дверь обеими руками, никого не пропускать и при этом кричать благим матом, что ему наступили на ногу.

Но, как только швабра тёти Клавы приближалась к нему, он переставал жаловаться и резко проскакивал вперёд. Неожиданное освобождение дверного прохода приводило к куче-мале прямо на пороге выхода из школы, после чего слышались истошный смех самого Козлова да жалобные крики пострадавших девчонок и малолеток.

Но постепенно наш класс научился легко выбираться после окончания занятий на улицу. Всё было просто.

Поскольку классная комната располагалась рядом с узким коридором, мы, как только заканчивался урок, старались быстрее выбраться из неё, чтобы бежать по ещё пустому коридору к выходу. Оказавшись, таким образом, первыми в школьном дворе, мы часто наблюдали оттуда за отчаянными попытками старшеклассников «вырваться на свободу», а, заодно, и за всеми проделками Козлова с его сообщниками.

Так было и в этот раз. Выбежав во двор сразу после звонка, наш класс, делясь друг с другом впечатлениями об уроке, стал расходиться по домам.

* * *

Чтобы посетить врача, мать отпросилась с работы, а рано утром повезла меня в городскую поликлинику. Но там уже было много народа, и мы около двух часов просидели в очереди. Врачом оказалась довольно грубая пожилая женщина в белом халате. Она сидела за небольшим столом. Рядом с ней стояла накрытая белой простынёй тумбочка. На ней лежал поднос с всевозможными блестящими инструментами, от одного вида которых мне сделалось дурно: я представил каждый из них в своём ухе.

– Ну что там у вас? – сухо обратилась врач к матери.

Та стала рассказывать историю моего заболевания. Продолжая слушать, женщина вставила в моё ухо холодную металлическую трубочку, опустила прикреплённое к голове круглое зеркало и склонилась надо мной. Затем она намотала кусочек ваты на длинную спицу и вставила её через отверстие трубочке. Я зажмурил глаза от страха и слегка отодвинул голову.