Несостоявшийся рассвет. За гранью. Повести

Не выдержав, я плаксивым голосом обратился к матери, тянувшей санки навстречу белой мгле:

– Мам! Куда мы едем? Она остановилась, подошла ко мне и потуже затянула шаль.

– Домой, сынок. Ты не замерз?

– Нет. Вот только ветер противный. Колючий.

– Ничего. Потерпи. В тайгу въедем – и он станет тише.

Я попытался всмотреться вперёд, чтобы разглядеть эту спасительную тайгу, но ничего, кроме взбесившихся снежинок, не увидел.

– А где она, тайга? Мать ничего не ответила, перекинула веревку через плечо и снова потянула за собой санки.

Последнее, что я запомнил, это наступившую темноту, сладко сморившую меня в сон.

Впоследствии она рассказывала, что тогда, из-за разыгравшейся метели, сбилась с пути, и мы могли окончательно заблудиться и замерзнуть.

* * *

В то время деревня Окунево представляло собой одну улицу из покосившихся домов, стоящих недалеко от узкой и мелкой речушки с таким же названием. Двоюродная сестра матери, Грязнова Анастасия, жила без мужа (он пропал без вести в начале войны) и сама растила двоих детей.

Работала, как и все окуневцы, в колхозе от зари до зари. Жила бедно и перебивалась, как могла. Тем не менее, она с радостью встретила нас. Утром отпросилась у бригадира, чтобы не выходить на работу и, как надо, встретить дорогих гостей. Затем раздобыла муки. Вместе с матерью, пока мы спали на большой русской печке, Анастасия напекла нам блинов.

В то утро мне совсем не хотелось вставать, но меня разбудили негромкие голоса Кати и Серёжи – моих двоюродных родственников.

Сквозь сладкий, но хрупкий сон во время только что наступающего дня до меня донёсся их тихий разговор.

– Смотри, Серёжа, Владик приехал! Тётя Лида привезла его ночью на санках из Евгащино, – услышал я голос Кати. – Ты спал и ничего не слышал, а она говорила, что за ними в тайге всю дорогу шёл огромный волк. Глаза – злые, голодные и в темноте сверкали. Вот.

– А почему он их не стал есть? – послышался над моим ухом голос её брата.

– Тетя Лида сказала, что у неё в руке была большая палка, а за поясом – солдатский нож.

Волк и побоялся напасть. До самых наших ворот провожал, пока его собаки не почуяли.

– Да волк любую собаку задерёт! – запальчиво возразил Сергей.

– Дурачок! Когда собак много, волк на них не кинется. Поэтому и отстал. Понял?

– Тише. Кажется, мы Владика разбудили.

Нехотя прощаясь со своим сном, я повернулся к ним.

– А, так вы уже не спите! – неожиданно послышался рядом ласковый голос Анастасии.