Месть. Жизнь. Как она есть. Всё так просто. И так сложно. Жизнь.

– Да! Да! Конечно! Звоните и мы вам скажем, где находится ребёнок. Без проблем!

Анна поблагодарила и пошла к выходу. Владимир стоял у машины. Он молча открыл перед ней дверцу. Анна села, решив, что не будет с ним пререкаться. Пусть думает, что она согласна с таким положением вещей. Типа: всё прекрасно! У них всё, как и раньше!

– Я к обеду приехать не смогу. Важная встреча. Так что, ожидай к ужину! Отдыхай!

И укатил! Анна начала собирать свои вещи. Получилось целых три сумки. Забрала всё! Даже то, что можно было бы и выбросить.

Старые туфли и сапоги резиновые. Выбросит потом. А сейчас – и следа своего она тут не оставит! Чтобы больше не возвращаться! И тут! Она вспомнила! Пошла в спальню. Вытащила из комода плотный конверт. Попрыгаешь ты у меня, слуга народа! Индюк! Вроде всё! Осталось такси вызвать! Пусть тебя дожидаются эти стены! Где ни одна женщина не задержалась рядом с тобой, таким хорошим! Ищи дураков! Пусть варят тебе твои любимые борщи! А я попытаюсь, всё же, тоже их варить, но кому-то другому! Пусть он и не метит в депутаты! Лишь бы человек был хороший! Как здорово, что есть у меня в городе жилплощадь! Есть свой угол! Вот там она займётся уборкой и небольшой ремонт устроит. В своём доме! Анна потащила сумки на улицу. Положила ключи от дома на стол в летней кухне. Захлопнулась за спиной калитка. Анна вздохнула и стала выглядывать такси. И тут же подкатили синие Жигули. Вышел таксист и помог поставить сумки в багажник. Всё! Прощай, улица Садовая! Привет, улица Суворова! На свой третий этаж Анна взлетела! Не смотря на то, что сумки пришлось перетаскивать по очереди. Хорошо, хоть бабок нет на лавочке у подъезда! Не пришлось отвечать на вопросы. Как хорошо дома! Комната такая огромная! Во всю стенку – окно! Анна распахнула его и раздвинула шторы. Пусть проветрится и пусть заглянет солнышко! Начало осени – ещё продолжение лета! Да здравствует, новая жизнь! Пусть будет она радостной! Ей скоро выходить на работу. Соскучилась! Гнала от себя мысли о маленькой девочке, отданной родным отцом в чужие руки. Раскладывала и развешивала одежду. Что-то бросила на тряпки, что-то на стирку. Мурлыкала под нос, когда мыла пол и застилала постель, когда стояла под душем. Но, когда улеглась перед телевизором, не в силах больше сдерживать подступающие слёзы, дала им волю! Рыдала так отчаянно и горько, что мелькнула мысль, как-бы не услышали соседи.