Короли Лероса

Разум отказывался верить в произошедшее, и Кайл безнадежно пытался добиться от трупа признаков жизни. Он прислушивался к неподвижным губам – не слетит ли с них слабый вздох, пробовал нащупать пульс на запястье и сонной артерии. По щекам принца текли слезы, а губы шептали безумную чушь, не желая отпускать дорогого человека. Наконец Кайл вытер глаза и, оставив мертвеца в покое, медленно пополз на свое ложе.

Все… Он остался совсем один в этом склепе… Но сильнее тоски одиночества разрывала его сердце тяжесть невосполнимой утраты.

В эту трагичную минуту Кайл осознал, что так сильно он не любил даже отца. Самые первые воспоминания его детства были связаны в основном с человеком, тело которого лежало на соседних нарах. Его крепкие руки, помогавшие ему во всем; его ласковый спокойный голос, утешающий мальчугана при малейшей неудаче. Бледно-голубые, обрамленные густой сетью морщин глаза, несущие окружающим лишь добро и радушие, и радостный смех, всегда вселявший в душу принца-калеки искру жизни…

– Пусть Четверо достойно встретят тебя в своих чертогах! – прошептал принц, всматриваясь в нависшую над ним тьму подземелья…

Когда под дверью забрезжил слабый отсвет пламени свечи и раздались тяжелые шаги тюремщика, Кайл буквально слетел с нар и, будто покалеченное насекомое, пополз к двери.

– Эй! – что было сил закричал он. – Эй, кто бы вы ни были, выслушайте меня! Мой слуга скончался!!! Возьмите его тело и похороните!

Вместо ответа – две миски, просунутые под дверь…

– Да послушайте же меня! – взмолился Кайл.

 – Говорю вам, Катор умер! Заберите его тело!

Для убедительности принц даже просунул под дверь руку, пытаясь поймать ногу человека за дверью и привлечь его внимание. Добился он лишь того, что тюремщик прижал его ладонь к камню своим неимоверно тяжелым каблуком и с усилием провернул его так, что захрустели суставы пальцев. От непереносимой боли Кайл издал пронзительный крик, но тут же вновь принялся молить забрать тело Катора.

За дверью раздался глухой смешок, после чего ладонь принца освободилась, а затем послышались удаляющиеся шаги, сопровождаемые слабеющим светом…

То ли тюремщик был глухим, то ли он остался равнодушным к мольбам калеки, запертом в одном склепе с покойником…

Чувствуя себя самым беспомощным в мире ничтожеством, Кайл уныло пополз к своим нарам, даже не уделив внимания мискам с едой. Он взгромоздился на свое ложе и бездумно уставился во тьму.