Из моря житейского

Но вот тем, кто у меня списывал, доставалось: им приходилось исправлять ошибки, которые почему-то преподаватели Слаф и Сканави у меня не замечали.

С этими преподавателями у меня как-то произошел знаменательный разговор. Я сказал, что для определения максимума и тенденций какой-либо функции я применяю первую и вторую производные, но совершенно не умею пользоваться для практических целей дифференцированием и интегрированием.

– А как же вы в аудитории ожидания берете интегралы для всех желающих? – спросил Сканави.

– Я рассматриваю эту операцию как обычную головоломку, но смысла ее не понимаю.

Сканави отделался шуточкой, но через несколько лет во многих учебных институтах появились факультеты прикладной математики. Значит, учить нас применению высшей математики в практической работе все-таки было нужно!

А вообще в аудитории ожидания было иногда даже просто весело. Дело в том, что установилось своеобразное равенство между студентами независимо от их возраста и служебного положения. Например, какой-то парнишка лет двадцати бегал по аудитории и спрашивал, не видел ли кто Кольку-полковника.

Кольке этому было под пятьдесят. Полноватый и седоватый, он, возможно, был грозой для подчиненных, но здесь товарищ полковник заискивающе улыбался этому сорванцу и просил подождать с возвращением контрольной.

Кафедра Марксизма

Заведующий кафедрой, доктор Гусев, был очень интересным человеком. Он нам рассказывал, как вместе с Кировым приехал в Ленинград бороться с Зиновьевской оппозицией.

На одном из заводов его вывезли с территории на тачке и плюхнули большую лужу перед заводскими воротами. Назавтра он снова пошел на этот завод, и полез через забор, так как охрана его не пропускала. Как молоды мы были!

С работниками кафедры у меня отношения не сложились. Каждую мою контрольную они принимали, что называется «с боем». Иногда я учитывал их замечания, иногда с ними спорил. Однажды, одну не зачтённую кафедрой работу я переслал Гусеву, и получил такую резолюцию «Зачет.

Доколь будешь дразнить гусей? Гусев».

Прихожу сдавать экзамен по первой части. Сажусь на первую парту и слушаю как Гусев принимает экзамен. Мычит публика, язык заплетается. Ну не всем же быть Цицеронами. Но ничего, Гусев меньше четверки не ставит. Я было совсем успокоился, но тут к экзаменационному столу подсаживается парень. Господи, как он отвечал! У него были поистине энциклопедические знания. Я уж было решил уйти – после него сдавать экзамен невозможно.