Силонебие

 ские

Пётр Петрович сказал, что не стоит играть в испорченный телефон. И препоручил меня по поводу жилища Николаю. Тоже небось коммунист.

– Что с мебелью, Икея? – позвонил он. —

В Бразилии, может… Да нет, и дома я бы не стал покупать в Икее. А уж в России, где сам воздух состоит из ненависти к русскому – и подавно. —

– Давайте на заказ. Из обструганного и некрашеного дерева…

– Белое, то есть? – удивился молодой коммунист.

– Да. Двуспальная кровать, три стула в комнате, столько же на кухне, два письменных стола – мне и жене… Успеваете?

– Пишу.

– Обеденный стол на кухню, шкафчики для посуды… Немного, мы тут ненадолго… —

Николай наморщил лоб. И подумал, что у этого деда своеобразное, весёлое мышление. – У меня, то есть. —

– Записываешь?

– Угу.

– Книжный шкаф, тумба для обуви. Две настольные лампы, ложки-вилки-ножи. Зал совещаний – по своему усмотрению. Всё.

«Наш человек, – с удовлетворением подумал Николай. – Если б не Санта-Лузия – сущий Ленин или Сталин.

Ему б ещё мундир и сапоги». И вслух:

– На стену?

– Сталина и святую Лузию. Изображения дам потом. —

Я бы не стал так выпендриваться с обстановкой. Но ненависть к русскому в России резала душу… Как объяснить?.. Ну, если бы вам кожу лезвием резали. Причём многажды в день… Душа кровоточила. «Главное, доделать работу, прежде чем вся кровь не вытечет», – думал я.

Тут же следующий звонок: Михалягин согласился возглавить правительство. «У-у, жадюга. Молодец».

– Кто будет потоки денег направлять, – спросил сразу я.

 – Ни пахана, ни служки. —

А служкой, к слову, была тётка – Зоя Букина. Зою в Африке считали лучшей денежисткой. Только почему-то в её ведомстве деньги исчезали. Бесследно и много. Один думец грозно вопрошал однажды с трибуны:

– Зоя, где триллион?! —

Зоя поднимала плечи – не знала, мол. Сиськи дёргались вверх-вниз – и всё. Если бы не сиськи – ну сопля из детского сада. Так бы трусики задрать – да по попке… Запрос остался неудовлетворённым.

И так не раз. Поэтому в народе её звали, нечётко произнося две буквы. Получалось, мгм-мгм, Заебуки. а… Нехорошо. Высокое должностное лицо… Впрочем, русские не уважают никого. «С этим надо решительно бороться».

Зою не трогали, потому что она создавала мутную среду, в которой обильно ловились миллионы. Поэтому мы её сразу сняли. У Шуберта по этому поводу есть хорошая песня, «Форель» называется. Послушайте, кто не знает. Дитрих Фишер-Дискау поёт.