Дети империи

Аэропорт и сама столица африканского государства ему сразу понравились – чистые и прямые улицы, проложенные с немецкой педантичностью, аккуратные домики и лишь несколько высотных зданий в самом центре.

Дмитрий взглянул на циферблат своего стильного, винтажного «Лонжина». Стрелки показывали почти семь часов вечера. Спустившись на бесшумном лифте в холл отеля, он подошёл к портье.

– Где посоветуете провести вечер? Я впервые в этой стране.

– В нашем отеле отличные рестораны и бары. А если хочется посмотреть на здешний бомонд, отправляйтесь в клуб «Уайт элефант», – расплылся в дружелюбной улыбке бородатый индус с напомаженным пробором.

 – Там собираются все сливки. Даже сливки сливок. И совсем недалеко. На такси минут десять езды.

…Швейцар-намибиец приветливо распахнул дверь, и Дмитрий вошёл в клуб, наполненный ритмичной африканской музыкой. За столиками улыбались и курили загорелые, холёные европейцы, на сцене извивалась статная и чёрная как смоль танцовщица.

Когда Дмитрий подошёл к бару и заказал двойной «Чёрный лейбл», у него вдруг кольнуло в сердце.

Что-то необъяснимо знакомое и щемяще приятное показалось в силуэте женщины, сидевшей спиной к стойке. Такой родной изгиб плеч, такие памятные, ниспадающие волнами рыжие волосы. Женщина почувствовала долгий, пристальный взгляд и обернулась.

«Боже, да это же Света! В самом деле. Да быть этого не может», – ударило в голову Дмитрию.

Не обращая внимания на расплескавшийся виски, он невольно залюбовался большими зелёными глазами с едва заметным азиатским разрезом, и его лицо непроизвольно осветила улыбка.

Дмитрий бросился к ней.

– Светлана!

– Митя! – В её голосе он услышал неподдельную радость. – Как ты здесь оказался?

– Я в Виндхуке по заданию редакции. Ты же знаешь, после института меня взяли в газету, и я до сих пор там работаю. Сейчас уже обозревателем и спецкором. Езжу по всему миру, но здесь ещё не был. Вот уж не мог себе вообразить, что ты заберёшься в такую глушь.

Они обнялись как старые, добрые друзья и сели за соседний столик. Помедлив, он положил руку на её длинные пальцы с ухоженными ногтями. Рука не отодвинулась.

Несколько минут они молчали, глядя друг другу в глаза. Оба узнавали знакомые чёрточки. Им казалось, что они ничуть не изменились со времён бурной молодости. Только, пожалуй, этой родинки на шее раньше не было и ещё этих тонюсеньких, трогательных морщинок у глаз, отмечал про себя Дмитрий.