Пестрая лента. Сборник рассказов

Язык выучили, все устроилось, бизнес начали. Одна беда – детей-то у нас не было. А три года назад умерла моя Ядя. Совсем я осиротел. Ты уж на меня сердца не держи. Жизнь вон как повернулась. А адрес мой такой…».

Она отложила письмо в сторону, медленно зажгла сигарету, морщилась, курила. На дворе 65-ый. Но где-то же лежит ее личное дело с незаконченным протоколом допроса и грифом «Хранить вечно». Она – Черновская, можно еще раз сменить фамилию на мужнину – стать Вертей. А куда деть вопросы анкеты, и за каждым – опасность.

Нет! Не высовываться! Она теперь не одна – муж, который ни о чем не подозревает, маленькая Лялька.

Елена решительно изорвала письмо, бросила его в мусорное ведро и понесла его на помойку. «Ну что за безобразие! Мусор опять два дня не вывозили!» – отметила она для себя. Машинально протирая пыль на буфете, загружая белье в рычащую «Волгу-8», развешивая его на балконе, она никак не могла отделаться от мысли, что сделала что-то не так. Что же она натворила! Сколько можно бояться теней из прошлого? Ну не расстреляют же ее, не арестуют за давний подлог документов, за обман… Ведь есть же срок давности, в конце концов! Она решительно отшвырнула отжатую простыню в таз и побежала к мусорным бакам.

Мусор был вывезен, все было чисто убрано. Председатель ЖКО предпочитал не связываться с суровой женщиной, которая без записи заходит на прием к самому секретарю горкома.

Около одного из баков белел обрывок бумаги. Она подняла его.

Mr. Vis….

54 Rue…

Mont…

***

Коммунальная кухня жила привычной жизнью.

Баба Фаня пересказывала содержание вчерашней ссоры с Риммой, дядя Вася смолил папиросу, Гульнара резала зелень, Цира мыла посуду, время от времени сочувственно поддакивая бабе Фане.

– Ой-вэй! Что значит старость! Была в магазине и забыла купить соль. Вы мне одолжите, тетя Лена?

Баба Фаня подошла к ней вплотную и, понизив голос до шепота, спросила:

– А вы вчера успели догнать этого незнакомца, Евлампия Ксенофонтовна?

В ее речи не было и тени того опереточно-нарочитого еврейского акцента, над которым так любила потешаться коммуналка.

Профессионализм – великая вещь. На лице Елены-Евлампии не дрогнул ни однн мускул. Голос был по-прежнему ровный, спокойный, чуть хрипловатый.

– Конечно, одолжу. Вот соль, Фаина Моисеевна. Нет, не догнала.

Фаня оглянулась. Цира и Гульнара уже увлеченно обсуждали новые похождения развеселой разведенки Люськи из 43-ей квартиры.

– Мне жаль. Это был бы прекрасный шанс для вашей Лялечки.