Пестрая лента. Сборник рассказов

– Явился…

– С похмела опять, небось!

– Та ясное дело!

Сергей позвонил в соседскую квартиру. Дверь открыл долговязый, с козлиной бородкой компьютерный гений.

– Это… слышь, брат…

– Денег больше не дам, – и собрался захлопнуть дверь

– Не. Я не за деньгами. Ты можешь мне там в Интернете про лошадей Пржевальского найти чё-нить?

Сосед вздернул брови, окинул взглядом опухшее лицо Сергея, мятую одежду, солому в волосах и хмыкнул.

– Удивил, зачет! Ну, заходи, Пржевальский!

***

Через два дня Сергей появился в приемной директора зоопарка.

Двухметровая гора мышц (порядком одряхлевших), лицо питекантропа, пытающегося без эволюции проскочить до homo sapiens-а. Непривычно трезв, выбрит, пострижен. Увидев его, директор забрызгал слюной от возмущения.

– Опять ты! – уже не церемонясь, возопил он. – Я же тебя по-хорошему предупредил! Ты еще зачем…

– Владимир Павлович! Палыч! Христом-богом прошу – возьми на работу. К тем лошадям смотрителем.

Удивленный Палыч пытался ослабить узел галстука.

– Ты же это… – И понятным жестом показал на горло.

– Я так решил, что свою цистерну я уже выпил, Ну выгонишь, если чо… Возьмите с испытанием…

Палыч взял долгую театральную паузу, потом безнадежно махнул рукой.

– Иди. Оформляйся. Людей у меня все равно не хватает. Но смотри – у тебя не только лошади будут. Там и козлы, и зебры, и – самое главное – верблюд двугорбый. Корабль пустыни, блин. Ну, да сам увидишь…

***

Козлы – они и есть козлы, хоть козероги, хоть винторогие.

Зебры тоже ничем не примечательные монохромы. А вот бактриан Султан действительно впечатлил. Когда он несся к забору и топал огромными ногами, казалось, что земля дрожит. Важно и надменно склонил он мохнатую шею к незнакомцу. Это еще кто тут? Сергей достал припасенную заранее, густо посоленную хлебную горбушку. Бактриан размеренно, не теряя достоинства, слизнул угощение и задвигал челюстями. Прожевал, подумал и медленно положил крупную голову на Серегино плечо, милостиво позволяя почесать у себя за ушами.

Жеребец Шалый так и остался Шалым, а вот кобылок Сергей стал звать в соответствии с их нравами и привычками. Одна стала почему-то Пеночкой, другая – Муркой, третья – Красавой. Самым непредсказуемым был мышастый молоденький жеребец в отдельном загоне по кличке Мышонок. Сергей с трудом находил с ним общий язык. Хорошо, что за ним со дня на день должны были приехать из пекинского зоопарка по программе обмена животными.