Нас утро встречает прохладой. Маленькая повесть

«Покупатели в рабочей одежде не обслуживаются!»

Под суровым плакатом работяга в брезентухе и кирзачах, облепленных глиной, протягивал грязную ладонь:

– Мужики, бля, добавьте двенадцать копеек, на флакон, бля, не хватает, такая херня случилась…

– Ты, ёпть, штиблеты бы помыл, а то мы тут все, ёпть, в чистом, а ты, ёпть, как из лужи вылез! Запачкаешь! – в очереди беззлобно посмеивались, мужику протягивали медяки. Почти все были в рабочих спецовках.

А что? – нормально, время обеда.

Мы расположились за «стекляшкой» на ящиках.

Со всех сторон слышалось стеклянное звяканье, бульканье и негромкие матерки выпивающего пролетариата.

Вовка достал бутерброды и стакан.

– Ну ты молодец, Вован, запасливый, я чего-то про стаканы не подумал. И бутеры сейчас в самую тему!

– Лехан, главное, что я подумал, так что – цени!

Стакан был пластмассовый. Высокий такой, с рифлеными полосками. Класс! Хотелось положить его в карман и просто носить с собой.

– Вовка, откуда?

– Дак, батька приносит.

У них ведь, знаешь, на работе все время эти буржуазные штучки появляются.

Буржуазные штучки были очень симпатичными. Амбал всегда показывал новые поступления: то ручка шариковая немыслимых расцветок, то брелок невообразимой красоты, то зажигалка, глядя на которую хотелось просто умереть!

И почему так? Там все время что-то выдумывают, а у нас спички Чудновской фабрики, чернильница-невыливайка да нож консервный с тупым жалом!

Получаем как-то посылку из Харькова от родственников наших.

Ну, разумеется, в посылке всякие штучки «оттуда», дядя Дима привез.

Открываем, смотрю. Консервы. Sardine. Prodotto in Morocco. Ну, тут и дурак поймет, что это и откуда. Дело не в этом. А в том, что сбоку на банке ма-аленький такой ключик, его начинаешь крутить – и наматывается на него лента металлическая, банка открывается и – пожалуйста, кушайте на здоровье! И никаких открывашек! Придумают же, гады! А кофе?! Просто порошок коричневый. Насыпаешь пару ложечек, заливаешь кипятком – пожалуйста, кофе!

Я вспомнил, как пил чай на самолете.

Мне было 12 лет. Впервые я летел один. Да и, вообще, летел – впервые. Отец посадил меня в Аэропорту, а в Одессе мама с сестрой должны были меня встретить. Первый раз на Черное море!

Стюардесса принесла обед. Черт! Может платить надо? Мне об этом ничего не говорили. Рискну…

«Кофе? Чай?».

Я ответил: «Чай…».

Принесли чашку с кипятком и пакетик на нитке с картонным квадратиком. Надпись гласила – «Аэрофлот».