НЕТЛЕНКИ. КНИГА ПЕРВАЯ

«Кто соткал нам этот мир…»

Кто соткал нам этот мир,

Мог бы взять и крепче нити:

Поглядите сколько дыр

В этой ткани, поглядите!

«Льется льется синий вечер…»

Льется льется синий вечер

Звезды выплыли на небо

Месяц-парус ветром всвечен

В Млечный путь на самый гребень

Что ты делаешь Природа

В душу рвутся вдохновенья

Вижу дальше небосвода

И галактик слышу пенье

Я взорвусь наверно вздохом

Разлечусь и в пух и в перья

Оттого что чудно плохо

Мне от этого безмерья

Пожалей возьми обратно

Волшебства свои святые

Лишь одной тебе понятны

Их иллюзии живые

Нет постой я не осилю

Слабость мига отказаться

От паренья в звездной сини

Я готов готов взорваться

«Ночь полнолунна…»

Ночь полнолунна.

Спокойна река.

Сосны бесшумны.

Уснула тоска.

Тропкой песчаной

иду за рекой:

Может, случайно,

приду к дорогой.

Или до моря

с рекою дойду —

Старого горя

приметы найду…

…Помню прекрасно

тебя на песке.

Помню, ужасно

кольнуло в виске.

Помню и девственность

линий твоих,

И непосредственность

шуток живых.

Помню мгновение

скорой любви

И откровенья

нагие твои.

Помню скользящий

по небу рассвет

И исчезающий

твой силуэт.

Помню старанья

свои – позабыть

Воспоминанья

про скорбную прыть.

Только напрасными

были труды:

Призраком властным

являлась мне ты!

Вот и сейчас,

вопреки тишине,

С бурей у глаз

ты являешься мне.

Ночь помрачнела…

Взбурлилась река…

Сосны всшумели…

Воспряла тоска…

МАЙСКОЕ

Колобродит Весна.

Вся Природа бушует и стонет.

В круговерти страстей

сымитировать проще любовь.

В нежно-ложных речах

чьи-то судьбы невинные тонут,

Чьи-то чистые души

уже фонтанируют кровь.

О, как трудно найти в лабиринте пьянящего мая

Тот единственный путь,

где в конце не наткнешься на крест!

И на ощупь идешь, спотыкаясь о призраки рая

И внимая фанфарам как будто бы слышных фиест.

Все идешь и идешь…

нищ, как дервиш,

нет хлеба в котомке,

И не ведаешь вовсе, сойдет ли когда благодать…

Что завещано нам,

то оставим мы нашим потомкам:

Ничего не прибавить к наследству

и нечего взять.

И до смерти бродить,

ничему, кроме страсти, не веря,

И до смерти искать,

сам не зная чего и кого,

Превращая себя не то в слизь,

не то в пыль, не то в зверя,

И, плюя, отрекаясь от клятв, от надежд, от всего.