Харон. Вселенная Идеалов

Никакой мебели, даже присесть негде. И вот, зачем ему отдыхать, это навеянные идеи, такие едкие привычки, которые все пытаешься бросить. Кстати о привычках, по полу также разбросаны окурки. М-да, человек всегда найдет способ ублажения своих прихотей во вред себе. Тут нет людей, а если и были они, то давно выбрались отсюда или предали свои кости забвению под землей вокруг. Так или иначе, нужно искать источник сигнала.

За обломками здания, бороздящего небо есть небольшое поселение. Здесь еще живут люди.

Они пытаются что-то взрастить. А в почве на глубине полуметра неактивированные мины. Они кидают палки и камни перед собой. Мальчики бегают по обломкам. Учатся взбираться на уступы. Бетон царапает им кожу. У тех, кто постарше руки уже в маленьких шрамах. Взрослые сильные и выносливые, ищущие пропитания в каждом уголке, что-нибудь полезное. Они вернулись в общинный строй, встали друг за другом. Даже и неважно, что здесь было, им уже все равно. Поколение было воспитано в порядке среди хаоса. Они посылают сигналы, чтобы найти новых выживших. Нужна ли им помощь? Нужно ли им просвещение? Харон было хотел отпустить страховочный трос и остаться тут, в мире где не было понятий удобной рутины. Его рука тянулась к поясу. Через секунду, одно сжатие веревки отделяло его от настоящего. Хорошая иллюзия взамен пустой жизни. Сакральный смысл. Его прерывает мысль, буквально голос в голове. «Как легко можно соблазнить человека. Причем такой посредственной романтикой» – Слова были слышны отчетливо, Харон уже метался. Его никто не ждал снаружи, или казалось, что никто не ждал. В последнюю секунду он все же решился и ослабил хватку. Но невидимая рука остановила его, сжав руку Харона обратно в кулак. И мысли о реальности вернули в его сознание. Он даже и не заметил помощи извне. Взяв покрепче трос, он резко дернул его на себя, отдаляясь от манящей иллюзии. Постепенно ему самому этот придуманный мир начинал казаться пресным, лишенным особой задумки, лишенный чего-то тонкого и неуловимого. Декорации, как и старые картонки, навевали фальшивость настолько, что становилось отвратно. Опять апокалипсис. Опять горстка живых. Опять возвращение к истокам. Сколько было сказано об этом? Все эти рассуждения заполняли разум Харона. Но будто бы он и не думал вовсе. Чужие слова. Чужие мысли.

Снаружи прошло двадцать семь минут. Тут Харон блуждает третий день. Он переходит от одного описания к другому.