Вьюга. Рассказы и повести

А Петя тут как тут, и будто вчера родился:

– Ну как дела-то?

ЛУЖА

– Дело наше – труба, парень! Ты эти морды видел? Блестят как начищенный самовар! А кто наворовал, так его на почетное место, где потише. Или губернатором куда. Потому что там все – свои. Это мы им – чужие… – мужик с коричневым, плотницким загаром, с седой щетиной, в черном ватнике и спортивной шапке, обдал густым перегаром, лязгнул в амбарном замке ключами и открыл подвал. Из темноты пахнуло смрадом.

– Давно прорыв? – Андрей съежился от мороза и вони.

– Тридцать лет у станка пахал! Детей поднял, хозяйство завел. А завод взяли и продали. По частям. А потом ночами вывозили на грузовиках всё что осталось. Приходим утром, а через проходную не пускают никого. Документы даже не отдавали, потом только, – он включил фонарь и стали спускаться. – Был, значит, завод – государственный. Общий как бы. А тут приезжают какие-то – морды что тыквы – на джипах с охраной и говорят – наш завод. Как так вышло, не знаешь? – мужик обернулся, и Андрей заслонился от фонарного луча.

В подвале стоят липкий вонючий смог. Под ногами захлюпало.

– Здесь под ноги смотри. Заводы, значит, чьи-то. Поля чьи-то. Рынок здешний один к рукам прибрал, – они шли по обломкам досок и битым кирпичам. Свернули в один проход, потом в другой. Свет с улицы исчез, дышать почти нельзя.

– Приезжал кто-нибудь? – захрипел Андрей.

– Говорят, это, которое в лампочке светит, – мужик потрепал фонарь, – тоже чьё-то… как так вышло?.

. А газ, нефть, железо… тоже кто-то себе забрал? Ловкие ребята. И вроде как никого не обворовали. Оно же ничье считалось – а теперь их. Спроси меня – у тебя, Михалыч, украли чего? – нет же вроде, наоборот, квартиру приватизировал, гараж вот оформил, дачу, но не пойму я все равно, – мужик показал фонарем вперед. Насколько хватало света, стояла громадная лужа болотного цвета и густо парила. – Что же выходит, парень? Наше это только вот это? – он показал на лужу.

– Звонили куда? – прикрыв нос, Андрей всматривался в лужу, будто хотел в ней что-то разглядеть.

– А как же – жалуемся! Приедут, скажут – сделаем. Мы через недельку снова звоним. Снова приедут, посмотрят – сделаем, говорят. А что им? Она же не у них на площади перед Ильичом? Пару раз, правда, чинили. Дня три держится труба и снова.

– И давно так?

– Да с лета.

Наверху к ним кинулись бабки.

– Видели? Мы и писали и звонили, – тычут в лицо документами.