Ева рожает

 – Если бомба влетит сюда, вам будет счастье!

– Почему, мама?!

– Одной нахлебницей станет меньше!

Приблизившись к дверному проему, заглядываю внутрь, чтобы увидеть Сару Львовну, сидящую в кресле и укрытую клетчатым пледом.

– Здравствуйте! – машу рукой из-за плеча Давида. Сара Львовна надевает очки, всматривается, затем всплескивает руками.

– Ой, не могу! Зачем ты сюда приехал?! Ты видишь, что здесь творится?!

– Мама, вам нужно спуститься вниз! – раздраженно произносит Давид.

– А вам с Жанной нужно купить себе мозги! Когда вы меня увозили, говорили: тебе будет покой.

И где мой покой?!

Компромиссом служит переезд главы семейства прямо в кресле от окна вглубь комнаты. После чего мы вместе с собакой спускаемся на несколько пролетов и оказываемся в небольшом полуподвальном помещении.

– Недурственно… – озираю выбеленную комнатку с ковролином на полу. Слева в углу вижу штангу и велотренажер, справа – электрическое пианино Yamaha.

– Это Борька устроил тут спортзал.

А заодно музыкальную студию оборудовал.

Болонку по кличке Тошка опускают на пол. Пока собака исследует помещение, Жанна достает из баула бутерброды, а Давид извлекает из шкафчика водку.

– И кто же ее туда поставил? – интересуется супруга.

– Дед Пихто! – отвечает супруг. – Стратегический запас – на случай затяжных военных действий.

Свиста ракет не слышно, за небольшим зарешеченным окошком сияет солнце, так что тревога кажется напрасной. Но лица супругов напряжены, даже выпивка не снимает напряжения.

Разговор не про нас – переживают за старых и малых. Сара Львовна упорно игнорирует требования гражданской обороны, а сын так вообще сторонник сухопутной операции, дескать, только она решит проблему терроризма окончательно и бесповоротно!

– Так их отправили все-таки в Газу?

– Слава богу, нет, – отвечает Жанна. – Надеюсь, все утихнет скоро.

– Ага, утихнет, – отзывается Давид. – А потом опять начнется!

Он разливает водку по пластиковым стаканам.

– Странно все это. Вот я лично не могу сказать: это – моя война. А Борька может. Он ведь даже в языке спотыкается, но за страну порвет любого. Только рвать и метать бессмысленно, это тупик. Ну, давай!

Выпив, Давид усаживается за электропианино.

– Боря сам на него заработал, – говорит Жанна с гордостью. – Они со школьной группой концерты платные давали!

– Давали, ага. Только теперь ему не до музыки.