Ева рожает

 – Зато теперь страховку получу, Скульского порадую…

Бен Гурион набит людьми в форме, что тщательно осматривают каждого и обследуют багаж.

– Нет, ты все-таки везунчик! – кричит Давид уже из-за ограждения. – Сюда почти все авиакомпании рейсы отменили, только русские продолжают летать!

Я уже знаю об этом. И в самолете поначалу чувствую себя нервозно. Вот мы взлетаем, набираем высоту, и вдруг в крыло – ба-бах! Но и летчики тоже об этом знают, поэтому самолет уходит вверх свечой, под углом градусов сорок пять.

Вскоре раздается мягкое «дзыннь!», табло гаснет, значит, можно отстегнуть ремень и взглянуть в иллюминатор.

Самолет делает вираж, открывая взгляду землю внизу. Отсюда видна почти вся страна, до иорданских гор, она залита солнцем и кажется мирной и радостной. Эх, святая земля, святая земля…

Война майора Чумака

1.

Новых постояльцев приводят ближе к вечеру. Стелла предупреждает по телефону, мол, приберись в квартире, и тут же заявляется с очередной парочкой: показывает «циммер», ванную, кухню, причем на хозяина – ноль внимания.

Будто Чумака нет, будто он мебель!

– Устраивает? – льстиво улыбается Стелла. – Старая немецкая квартира, в Берлине такой уже не найдешь…

– Неплохо… – отзывается белобрысая толстуха в красной курточке. Курточка расстегивается, затем ее вовсе снимают.

– Это что? – тычет гостья в жестяную полочку с надписью Topflappen.

– Здесь прихватки должны лежать. Topflappen по-немецки – прихватки для посуды.

– Видишь? – оборачиваются к спутнику, рослому и рыжему. – Настоящий немецкий порядок!

– Орднунг, а то ж… – лениво отзывается рыжий. Вернувшись в комнату, он приближается к столику на гнутых ножках, на нем высится старый приемник в деревянном корпусе.

– Во, такой у Штирлица был! Как там? «Юстас Алексу…»

Он ржет, а Чумака с души воротит. Что интересного в старье?! Когда получал социальную халупу, хотел выбросить барахло покойной немецкой бабули, так Стелла отговорила: ты с ума сошел! Это ж раритеты, туристы кипятком писать будут! Она, собственно, и идею «апарт-отеля» подкинула, в смысле – сдавать вторую комнату для туристов из «рашки».

Чумак, скрепя сердце, согласился. «Апарт-отель», «рашка» – выражения были чужды, но лишние евро, увы, нужны позарез.

– Ну, согласны? – грубовато произносит Чумак. – Тогда давайте задаток и располагайтесь, что ли…

Извинившись, Стелла выводит его в прихожую.

– Куда спешишь?! – шипит.