История Смотрителя Маяка и одного мира

– Какому королю,

какому королю,

какому королю

придётся по нраву -

быть только первым

быть только первым,

быть только первым,

первым среди равных.

Рано или поздно,

рано или поздно,

рано или поздно -

увы и ах, -

всё кончится новым,

всё кончится новым,

кончится новым

Указом о снах[15 - Печально известный «Указ о снах», запрещающий подданным Шестистороннего Королевства рассказывать кому-либо свои сны, был принят королём Шестистороннего Королевства Первером Завоевателем после того, как один из горожан Тар-Кахола написал на Стене Правды о том, что ему приснилось, как армия короля потерпела поражение – и вскоре так и произошло.

Отменён спустя двадцать лет королём Эдуктием.].

Когда Сорел закончил песню, все вокруг засмеялись и зааплодировали, а певец скромно раскланивался, уверяя, что тар-кахольские мальчишки сочинили ещё и непристойный вариант, но его он представлять ни за что не будет, даже не просите, нет-нет-нет, разве что потом, в более подходящей обстановке…

Унимо было интересно наблюдать за происходящим, которое напоминало Королевский театр по существу гораздо больше, чем внешне.

Он не очень любил разные представления, разве что музыкантов и рассказчиков, которые умеют рассказывать длинные волшебные и грустные истории, но небрежная и слегка пьянящая атмосфера на этой площади постепенно затягивала всех, и этого нельзя было не почувствовать.

– Что же ты не расскажешь, Сорел, как тебя завербовали в королевские офицеры? Как же твоя поэтическая душа приноровится к ежедневной муштре? – насмешливо спросил мужчина в дорожном плаще, когда овации и оживление, вызванные песенкой, немного стихли.

– Да что рассказывать, – досадливо махнул рукой Сорел, и колокольчики коротко и сердито звякнули, – стихами мне не разрешают расплачиваться за комнату… а судья, только послушайте, взглянув на мои долговые расписки, написанные аккуратной катрэнской строкой, сказал, что, если я не найду себе занятие для оплаты долга, он будет вынужден обвинить меня в намеренном уклонении, и пригрозил темницей.

И Окло-Ко бы с ним, конечно, но он обещал, что лично позаботится о том, чтобы мне в камеру не разрешили брать с собой перо и бумагу! Вы можете себе это представить, каков? Так что придётся выкручиваться. Я ведь по молодости закончил гарнизонную школу, имея некоторые… романтические представления о военном деле.

– «По молодости», – фыркнул первый собеседник.