История Смотрителя Маяка и одного мира

И отец перешёл в наступление:

– Когда тебе исполнится девятнадцать, а у меня закончится терпение, смотри, женю тебя на какой-нибудь знатной зануде, чтобы она присматривала за тобой.

– Это будет неразумно, Мэйлори. Я вам не раз уже говорил, что меня не привлекают девушки и, тем более, семейная жизнь.

Король махнул рукой: продолжать взаимные попытки уязвить друг друга не имело смысла.

– Когда у меня закончится терпение, твои предпочтения не будут иметь никакого значения, – устало пригрозил Оланзо.

– Как прикажете, Мэйлори, – равнодушно отозвался принц, но втайне был доволен: он не сомневался, что ему легко удастся сбежать из-под домашнего ареста. В общем-то, всю свою сознательную жизнь он только этим и занимался.

– Дашь мне слово, что не сбежишь, или приказать выставить охрану? – спросил Оланзо.

– Слово принца! – мгновенно отозвался Таэлир.

И всё-таки король не настолько плохо знал своего сына. Он покачал головой:

– Нет, мне нужно настоящее слово – слово Таэлира, моего непутёвого сына.

Оба замолчали.

– Такого слова у меня нет, – сказал, наконец, Таэлир. Король вмиг развалил его прекрасную комбинацию и забрал себе все козыри: теперь он знал, что Таэлир собирается сбежать, и утвердился в том, что принц не нарушает слова, данного от собственного имени.

– Хорошо, значит, охранять тебя будут Птицеловы, – улыбнулся король.

Сэйлорис про себя помянул Окло-Ко и повторил, уже без улыбки:

– Как прикажете, Мэйлори.

«Если правитель сверх меры самоуверен, то рано или поздно он ошибётся, и враги обнаружат его слабую сторону. Если правитель недостаточно самоуверен, то он сам становится своей слабой стороной».

Глава 2

2.1 Realibus

2.1.1 Alea jacta est[21 - «Жребий брошен», досл. «кости в действии» (лат.).]

Когда Тэлли увидела на пороге Унимо, дрожащего и испуганного, весь её гнев от того, что он явился так поздно и заставил её волноваться, исчез, растаял без следа, как лёд, брошенный в стакан горячего чая.