Трилогия пути

– Чёрт! – воскликнул Зуев. – Как вы их! Думал, как раз наскочим.

– Хорошо сидим, – ответил Белов, конечно, про осадку, но тень шутки всплыла и тут. – Только старайтесь углядеть пораньше. Вот сейчас, – встревожился он.

Впереди показалась целая гряда небольших щербатых камней. В них, вспыхивая бурунами, течение усиливалось, уходя главным руслом вправо, под выкругляющийся берег. Белов переложился, прошёл мимо камней и, вскользнув в струю, резко нажал левую педаль и затабанил, скомандовав то же и Зуеву. Протока была узка для разворота, и корму вынесло, но Белов толкнулся веслом о берег и выровнял ход.

Это было слишком просто для удовольствия, однако участие Зуева, с его лёгким ко всему восторгом, утончало впечатление.

Байдарка теперь весело бежала вдоль самого берега, так что иной раз чья-нибудь лопасть, не дохватив воды, шваркала о дно и выволакивала порцию прилипшего ила. Слева манила глубина, но Белов вёл лодку по самой ниточке скорости, мелкими переборами педалей повторяя изгибы. Тени гребцов, со странной крылатостью взмахивая руками, перепрыгивали со ствола на ствол: сосны здесь подступали прямо к воде, вымывавшей из-под них глину и обнажавшей корни.

Некоторые, теряя устойчивость, уже искосились над рекой в ослабевающей хватке.

Зуев опасливо посматривал вверх:

– А если упадёт?

– Падают, – Зуев показал на противоположный берег. Там было берёзовей и, вопреки песне, которую вечером перед началом регаты исполнял им в доме культуры, сыром и холодном, как бы предвещая погоду направления, местный хор в составе пяти задорных старушек и баяниста, по совместительству директора этого сырого дома, нестойчей – берёзовей и нестойчей.

Одни стволы просто обломились и тесно вгнивали в берег. Другие выпали из земли и, цепляясь за неё мшистыми комлями, с грузной вялостью, как потерявший сознание человек, сопротивлялись разворачивающему их течению. Все они, видимо, упали давно, потому что были мертвы.

Впрочем, вскоре реку перегородило живое дерево. Это была большая пихта, макушкою она достигла встречного мыска и протянулась мостом.

Сверху хвоя повыгорела, но нижние, то есть прежде западные, ветви тянулись в воду, оставаясь малахитово зелёны. Их густая радиальность, искажённая падением, создавала сеть, сквозь которую река пробивалась с полощущим шумом. Когда путники подплыли, они увидели вырубленный в ветвях проход.

– Для нас, – заметил Белов.

– И так и останется? – не сдержал наивности Зуев.

– Ну, что вы, половодьем снесёт.