Трилогия пути

Если в этой малонужной помощи не заключалось никакой выгоды, то что же – рассчитанное благородство? Или случайный порыв, в котором пугала именно эта спонтанность?..

Вскоре обе байдарки уже выходили из заводи.

– Спасибочки вам, – сказал Лозинский.

– Сочтёмся, – хмыкнул Белов. – Вы хоть завтракали?

– Так, наскоро, – отозвался Белоглаз. – У вас что с продуктами? – а то можем поделиться.

– Да вроде хватает… Не будет хватать, приторопимся, – Белову было легко, потому что когда происходило правильно, это было просто так, без дополнительного напряжения причин.

Он знал, что всё равно нужно будет уйти от Лозинского, но, перечисляя себе, кто остался впереди, затаённо хотелось повременить.

Река вильнула к востоку, и сверкнул новый порог. Край солнца, дрожа над долиной, разлил в воде обманчивые перламутры. Чуть прикрытые окатом воды венчики камней вырастали внезапно из расступающихся бликов, бурлящий по-меж плит поток из лакового удаления вдруг оказывался грозно здесь.

– Осторожно, – попросил Белов, щурясь в ряби.

Зуев надвинул на глаза кепку. Он шёл на порог с жадным желанием увериться во вчерашней слитности. Белов придержал скорость, но потом увидел, что Зуев успевает замечать каверзы бликующей реки, и добавил. Лозинский помедлил и вошёл следом.

Струя бросила на середине порога к правому берегу и тут же – резко обратно. Белов и Зуев удержались на малом радиусе, с запасом прошли по кромке корыта, а затем, обработав угол, в котором теснились и раскалывались волны, выскочили на гладь.

Выворачивая, когда он на мгновение оказался ниже вскипевших по обоим бортам валов, летучей задержкой дыхания Зуев настиг остриё ощущения. Он осадил и оглянулся. Белоглаз с Лозинским проходили то же место. Они сделали это мягче, с какою-то равнодушной скользью. Их синхронность не была аффектированной, но простой и привычной.

За порогом река вернулась к меридиану, слегка покачивая влево-вправо. Байдарки бежали дружно и близко друг к другу.

Борьбы ещё не было, вернее, она замерла внутри, а оба экипажа просто держали взятый темп.

Белоглаз первым увидел записку, вырвался вперёд, Лозинский сделал послушную дугу к берегу, и через полминуты лодки снова катились вровень.

– Кравченко, плюс сорок, – объявил Белоглаз азартом броситься в погоню.

Он был сегодня, действительно, каким-то другим – уверенным и так же возбуждённым, как накануне подавленным. И Лозинский смотрелся сильнее.