Крейсер «Суворов»

Не просто это: на толстой шерсти навести стрелки. Вадим помотрел-посмотрел и сам взялся за утюг: все должно было быть идеально, чтоб никто на построении увольняемых на юте – корме корабля – не придрался. Сколько раз Белаш слышал от проходящего вдоль строя «помохи»:

– Этот никуда не пойдет – бляха ремня плохо начищена… И этот не пойдет – пуговица плохо пришита… И этот не пойдет… И этот… И этот…

Всего один только раз сошел Белаш во Владивостоке с корабля, имея увольнительную в кармане. Направился было в Дом моряков на танцы, но внутрь так и не попал.

Морские и солдатские патрули в этом военном городе на каждой улице, на каждом перекрестке. Трижды проверяли его по пути и трижды позволяли следовать далее. Но на входе в Дом моряка докопались до прически: не то, что с линейкой, чуть ли не с микрометром мерили:

– Волосы длиннее положенного.

И резолюцию соответствующую – в увольнительную. Пришлось Вадиму сразу же возвращаться на корабль не солоно хлебавши. Вот так один раз за три года службы Белаша во Владивостоке в увольнение отпустили, но оно, увы, не состоялось.

Теперь же накрылась, плакала вторая и, очевидно, последняя его возможность «отметиться» во Владивостоке – Вадим уже «оттарабанил» свое и скоро, совсем скоро ему – домой…

Картинка сменилась: многоэтажный «Белый дом» – штаб Тихоокеанского флота. Рядом со зданием на берегу подводная лодка «С-56» («Сталинец») – памятник подвигу народа…

Тридцать третий причал – традиционное место стоянки «Суворова» и других больших кораблей.

Вправо – судоремонтный завод… Еще правее – Русский остров. Не было у Белаша никакого желания вспоминать о шести месяцах, проведенных там в учебном отряде…

Вадим снова приказал развернуть КДП, еще раз оглядел город и мысленно откланялся: «Прощай Владивосток – город камней, блядей и бескозырок! Если это выход в море, то теперь уже точно не бывать мне здесь в увольнении. Если когда и пройдусь по этим улицам, но "по гражданке", в командировке или в отпуске, уже без соизволения "отцов-командиров"…»

Мысли Белаша перебил голос из динамика корабельной трансляции:

– «Корабельному оркестру прибыть на бак!»

Через несколько минут на верхней палубе носовой части корабля грянуло «Прощание славянки».

Который раз слушал Вадим этот марш, но вновь чувствовал, как по телу пробегают мурашки:

«Наступает минута прощания.

Ты глядишь мне тревожно в глаза.

И ловлю я родное дыхание,

А вдали уже дышит гроза.