Рыбка золотая

Надо было жить по правилам свободного художника, а денег было уже маловато. При этом я почувствовала почти полную изоляцию от внешнего мира. Работала дома и все связи моментально нарушились. Так называемые друзья отскочили, когда я выпала из обоймы привилегированных чиновников. Привет, ты нам больше не нужна! Остались чисто дружеские связи, которых, как оказалось, кот наплакал. Три верные одинокие подружки, несколько приятелей из бывших любовников, которые стали друзьями, да верные художники появлялись изредка с неизменным другом Брониславом, гитарой, вином и закусками, поддержать меня и потрепаться о наступающих временах, которые должны были кардинально изменить жизнь.

Все были на подъеме и с воодушевлением ожидали потрясающих революционных перемен в связи с горбачевской перестройки:

– Демократия, вашу мать, пришла! Свобода! – дождались, теперь все можно.

А я по уши сидела в дерьме с проблемами занять денег. В который раз получила граблями, словно я эти грабли всю жизнь таскаю и не могу расстаться, вот они и трахают меня изредка в лоб, чтобы знала, где раки зимуют.

Ну, ладно, теперь-то выкарабкаюсь. И ведь одинешенька! Никого нет, хоть бы опора какая была! – мужичонка завалящий какой-никакой. Нет, всех женатых заставила отцепиться, а где других-то найти – неженатых? Ау-у! – нетути! И так мне захотелось найти этого какого-нибудь мужичонку – ну просто никогда так не чувствовала себя одинокой! Тоска по любви одолевала смертная, так было себя жалко! И денег-то нет катастрофически!!! Продала машинку швейную немецкую, шубу, еще кое-что, чтобы дожить до сдачи проекта.

Заторможенность была какая-то и слабая надежда, что все рассосется само собой.

Это было повторением пройденного, того, что случилось в Свободном. Тоска и жуткое одиночество! Ленинский вопрос молотом стучал в голове – что делать? Вдобавок ко всему, моя подруга, редактор городской газеты Лена Белуш, тоже вступила в конфликт с Коршиковым. Начиналась перестройка, все были возбуждены наступающей свободой и гласностью, Лена смело этим воспользовалась, сунулась со своими критическими материалами.

Горком партии, однако, этого допустить не мог и моментально принял превентивные меры и, чтобы обезопасить народ от неправильных мыслей, ее мигом уволили! Некоторое время Лена писала во все инстанции, наивно надеясь на то, что истина восторжествует, ведь наступила гласность. Про этот конфликт даже напечатала «Советская культура», где журналисты постарались защитить товарища по цеху.