«Крайний» караул

– Ты что, Орлов? У тебя вон и фамилия, подходящая для конвоира! И прозвище, Орел! – не унимался Копченый, – У нас у всех, ты же слышал, какие прозвища? И только у тебя, звучное, – выставив указательный палец вверх, он повернулся в сторону наблюдающих за диалогом, словно ища поддержки. Снова повернувшись в сторону собеседника, оглядев его и энергично замотав головой, продолжил:

– Нет! Мы конечно, если ты хочешь, можем называть тебя как положено по регламенту: «Часовой», но так не очень хорошо, не звучно. А имен мы стараемся не использовать, в нашем деле это лишняя информация для зыков.

Ну и нравишься ты нам, парень отличный. Так что давай, соглашайся. Начальник вон, договориться сходит, они с Мерседесом друзья старые. Она у Петровны вагон принимала, та то на пенсии уже лет десять.

– Не, парни. Я не смогу, она старше и намного, – совсем поник Орел.

– Ты дружище смотри сам конечно. Это только тебе решать, если что скажи, – отступился Патрик.

– Так! Хватит трепаться. Ужинаем, смену меняем, и обмен ночной у нас.

Не забывайте. Копченый! За мной! – раздав указания, начкар призывно махнул помощнику, и, пропустив его вперед, пошел следом. У своего купе, он остановился, посмотрел на подчиненного, и, указав пальцем на свое купе, вошел в него первым. Через секунду появился молодой конвоир, послушно последовавший за ним, и начальник, напустив на себя серьезный вид, спросил:

– К чему вы там Орлова склоняете?

– В порядке все командир, мы ему рассказали, что есть такая традиция, по которой нужно переспать с проводницей вагонзака, что бы стать настоящим конвоиром, – смеясь, ответил помощник.

– Вы дебилы совсем? – спросил Андрей, – Вы о Татьяне подумали? Узнает, обидно ведь ей будет! Совсем с ума сошли?

– Не ругайся начальник. Ну, сам же знаешь, это традиция такая. Посмеяться над молодым? В первом карауле? Ну надо! Вспомни, тебя самого так принимали когда-то, а с Татьяной мы договорились, в курсе уже, – затараторил помощник, – Она любит посмеяться тоже.

– Да, было. Только шутки тогда злее были и бесшабашные.

В конце девяностых, у нас в управлении Саратовский один жил неделю. Так же, посмеялись, а он с вагона сиганул как только поезд тронулся.

– И что? – расширил глаза Копченый.

– Ничего! Начкаром ездит сейчас, прошлую неделю разгружали караул их.

– А! Это в очках тот? Примерно твоих годов?

– Да, он и есть. Ладно! Разговоры нет времени вести. Давай проследи, что бы поели люди. Потом выставляй третью смену. Я пойду продол проверю.