Параллели сознания. Повесть

Помнишь, когда мы с тобой были в трудовом лагере, нам рассказывали истории одну страшнее другой?

– Да, – ответила Света, – мне тоже было страшно засыпать после тех историй, но я как-то постаралась быстрее стереть их из памяти, не заморачивалась…

– А я все пугалки и страшилки помню, – печально вздохнула Валентина. – Скажешь, детский лепет, но почему-то я искренне верила в то, о чём нам рассказывали девчонки по ночам. И тот испуг до сих пор сидит во мне. Помнишь, в самом напряжённом по накалу страстей месте рассказа, в нашу комнату ворвались пацаны с пододеяльниками на головах и с криками, что заберут наши души? Наверное, я слишком впечатлительна.

– А может, клин клином? – спросила Света. – Вот расскажи, какая история больше всего поразила тебя? Возможно, если пожелаешь поделиться со мной сейчас, то потом будешь к страху относиться проще? Расскажи, – предложила подруга.

– Ну, хорошо, слушай. – И Валя начала свой рассказ, который помнила ещё девчонкой, мучивший её необоснованным ужасом до сих пор.

Это случилось после войны. Одна женщина ждала своего мужа, надеялась, что он вернётся живым, так как похоронку на него не получала, но, сколько ни делала запросов, ответ приходил один и тот же: «в списках не значится». Но она верила и ждала, потому и отвергала ухаживания других кавалеров, хоть была достаточно молода и красива.

В один поздний вечер в дверь её дома постучали. Женщина побоялась открыть незнакомому человеку, потому, тихо подойдя к двери, спросила: «Кто там?» В ответ она услышала голос мужа, который обратился к ней с необычной просьбой: «Я вернулся, Антонина, только прошу – скинь дверной крючок и иди в дальнюю комнату.

Я войду в хату, сяду за стол и позову тебя сам». Антонина не посмела ослушаться. Сказать, что обрадовалась, – ничего не сказать: сердце её трепетало от счастья и волнения. «Вернулся живой! Я знала! Теперь всё будет хорошо!» – проносилось у женщины в голове. Она скинула крючок с петли, ушла в дальнюю комнату и села на кровати. Оттуда услышала тяжёлую мужскую поступь, звук отодвигаемой скамьи и шумный выдох. А потом такой родной голос сказал: «Заходи, Антонина, в комнату!» Женщина вошла и замерла на пороге. Верила и не верила глазам. За столом, накрытым длинной белоснежной скатертью, сидел её благоверный. Лицо осунулось, щёки заросли густой бородой, но глаза светились живо, смотрели с нежностью на свою жену.