Вдоль да по речке…

Дед решил, что это сон, догадался не прикуривать, чтоб не запалить казенного дивана и, блаженно зажмурив глаза, подумал: «Видать расту еще…»

Каким образом закончилось его сновидение, и на сколько подрос он, остается загадкой.

В семь двадцать пять вылез из «Газ-31» перед котлованом директор НИИ. Он безрадостно поморгал вслед погружающимся в пучину аквариумным проходным и вымолвил: «Какого черта Кузьмухину надо? Всего-то два раза и отвез его секретаршу на дачу». Он захлопнул лоснящуюся черным лаком дверцу перед лоснящейся сонной мордой шофера.

– Гришенька, придется ехать домой, работать сегодня не будем… Проходная что-то низковато. А вообще-то жми на дачу.

Они укатили.

Через двенадцать минут подошли два «алика». Присев на краю и свесив вниз похмельные ноги, они распили бутылку вина местного разлива, после чего ввергли пустую бутылку в пучину, предварительно расколов последнюю прицельным броском о стену дома.

Да, да, радостный мой читатель, именно она стала второй жертвой беспощадного аномализма.

Собутыльники же, отряхнув помятые зады, отправились в порт загружать в контейнеры ящики с вышевыпитым вином.

В восемь двадцать девять у котлована с видом на уходящий в море дом собралось около ста восьмидесяти четырех служащих НИИ, двенадцать преподавателей школы ДОСААФ – в основном проворовавшиеся майоры в отставке, разжалованные из строительных батальонов; пять машинисточек машинописного бюро и их начальница; пьяный оператор котельной; неуместно трезвый начальник ЖЭУ; два сурово нахохлившихся работника особого отдела, угрожающими лапками перебирающие шифрами на секретных пластмассовых сундучках; директор клуба «Архитектор» и его хор в составе двух басов, двух сопрано, одного мецесопрано, семи теноров и ансамбля пляски кавказских мальчиков из двадцати семи человек – гордость директора клуба.

В восемь тридцать одну появилась нетрезво виляющая «Волга» директора НИИ.

Осознав непорядок массового невыхода на работу по причине недосягаемости проходных, директор соскочил в воду, добултыхал до прозрачных дверей, отливающих уже глубинной зеленью, мужественно пытался их открыть, но силы покидали его, и с последними словами: «Ну, Кузьмухин, ну, гад, узнаешь!.

О чем узнает предисполкома Кузьмухин, мы надеемся испросить, читатель, у крабов, обитающих в этих местах.