Путь ликвидатора

Медленно, словно во сне, сползает капюшон, обнажая под собой … призрачную невесомую тень с ослепительно-белыми, как будто вырванными в области лица, глазницами, изливающими в полумрак комнаты режущее, словно скальпель, сияние …

ЧУЖОЙ МИР

Сергей метнулся вперед в отчаянной попытке разорвать, растоптать ужасающего противника … и очнулся от боли, пронзившей правую руку. Настороженно огляделся – никого. Профессионально прошелся пальцами по больной руке – кости целы, лишь рваная рана от плеча – к локтю.

Решетов принялся более подробно обследовать свой многострадальный организм: глубоко вздохнул и задержал дыхание – ребра целы; осторожно пошевелил ногами – и тут порядок; медленно встал на ноги и тихонько помотал головой – надо же, и здесь обошлось – сотрясения нет. Седой с благодарностью взглянул в затянутое серыми тучами небо. Холодный и неприветливый мелкий дождь, словно издеваясь, хохотнул – рано благодаришь. Действительно – погодные условия этой загадочной местности были весьма далеки от гостеприимных. Сергей поежился – градусов десять, не больше. Как такое возможно, ведь еще с утра жара стояла неимоверная? В изодранной и мокрой одежде далеко не уйдешь. Кстати, а куда идти-то? Решетов огляделся: он стоял у подножья большой сопки; ниже – извиваясь и бурля порогами, протекала маленькая речка, уходившая в дебри карельской тайги. Чуть справа, из-за деревьев поднимался в небо слабый серый дымок, видимо – символизирующий место падения рокового вертолета. Оценив положение места крушения и свое местонахождение, Седой составил примерную траекторию полета и, слегка прихрамывая, направился наверх – искать Коваля. Не прошло и трех минут, как из густых зарослей раздался громкий стон. Жив, бродяга! Сергей мгновенно сориентировался и устремился на звук. Преодолев очередную лиственную преграду, Решетов остановился, как вкопанный, и тяжело вздохнул. Если до этого момента хоть какая-то ничтожная надежда на то, что Коваль выживет и существовала, то сейчас она исчезла …

Окровавленный, с разодранным в мясо лицом, лежал старый вор на вершине огромного каменного валуна, венчавшего вершину сопки.

Неестественное положение тела, дергающиеся конечности и кровавая пена на губах Ковальчука красноречиво свидетельствовали о том, что жить ему осталось не более нескольких часов. Позвоночник, скорее всего, сломан.