Я и она. Сборник произведений

Бульвар освещают фонари, и тёмная зелень кустов истекает тяжёлыми жёлтыми бликами. Я это всё вижу очень хорошо, стоит только закрыть глаза.

Мы шли пешком от самой Шаболовской. Я стёрла ноги, так смешно, надела новые туфли, думала ему понравиться. И шла, не понимала, где мы – всё думала, ну вот уже почти пришли, а он говорит – ещё больше часа. Ну ничего, сказала – не могу, он посмеялся. Шла пять остановок в его носках. У пруда «Бекет» промочила ноги. Зато на каждой остановке дарил мне по розочке.

Ну, не чудо ли? Куда я только дену теперь весь этот розарий. Разве что засушу.

Начало июня, соседки разъехались: сессия закрыта. Я, как обычно, проворонила момент и спохватилась, когда билеты были разобраны уже. Уеду на каникулы позже, а пока «на хозяйстве». Непривычно засыпать в комнате одной.

Удивительно родной; целовал меня, а в голове стучало: кому я нужна, как не ему, в этом большом, равнодушном городе?

Мне двадцать восемь

Я просыпаюсь и чувствую его дыхание на своей щеке.

Мне хорошо и спокойно…

Туп-туп

Она мерно переставляет кроссовки: туп-туп, туп-туп… Из её груди вырывается пар – небольшое облачко, напоминающее об отрицательной температуре. Чуть пониже вырывается такое же облачко, но поменьше, а ещё ниже, аккурат промеж её ступней, топают небольшие, но уверенные в себе ножки, обутые в подходящие ко времени тёплые сапожки.

Сонечка запрокидывает голову назад, вопросительно глядя на маму. Голубоглазое лицо её расплывается в широкой улыбке, сверкающей новеньким зубом.

Удостоверившись, что мама на месте, девочка продолжает свой путь.

В руке её – гладкий каштанчик, подарок наступившей осени. Разлапистые листья разметались повсюду, а промеж них – желанные тёмно-красные плоды. Мама задумчиво вспоминает знаменитый киевский торт, хрустящий неповторимым безе…

Вот мальчик зашёл на детскую площадку. Ты кто? Как тебя зовут? Костик. Костик, что ты делаешь? Из снега леплю.

Спрашивает мама, а девятимесячная Сонечка широко улыбается и трогает варежкой нос своего нового друга.

Сонечка, ты не устала? Ножки подгибаются, а ротик коромыслом выгнулся вниз. Ну, пойдём домой? Пойдём.

Туп-туп…

II. Рассказы

Пробуждение

Светило яркое апрельское солнце. Из-за жёстких соломенно-жёлтых занавесок упрямо пробивались его косые лучи. Арсений Иванович сидел на кухне, но чаю он не пил.