Жизнь и приключения вынужденного переселенца. Книга первая. Байки о бабайке

А в тех редких случаях, когда виновный все-таки устанавливался, эта группа организовывала «публичные казни» в присутствии класса, в котором учился проштрафившийся ученик. Конечно с последующим приглашением в школу родителей виновного!

Уже тогда эта троица носила не всем понятное название «инквизиция».

И не редко, при разборе проступка в классе, на вопрос, подкупающий своей демократичностью: «Ребята, какого наказания заслуживает виновный?», – могло непонятно откуда и кем сказанное прозвучать, – “ Сжечь на костре» или “ Отрубить голову».

Вариантов было много, что свидетельствовало о присутствии чувства юмора в общей массе.

Однако, после этой фразы и всеобщего хохота, виновный с его проблемами уходил на задний план. Начиналось расследование – кто сказал?

К всеобщему удовлетворению, следственные действия длились достаточно долго, а в особых случаях заканчивались звонком, что вызывало у подследственных особый восторг.

Еще не утрясено расписание уроков, нередки случаи отмены одного или двух уроков в течение дня.

Именно в эти моменты происходило редкое, для этого возраста, единение ребят и девчонок, когда класс в мгновение ока исчезал из школы во избежание получения какой-нибудь задачи по благоустройству школьной территории, или не дай Бог проведения урока по другому предмету!

Именно эти счастливые моменты использовались для рассказов о лете и общения в другой, не школьной обстановке.

Прятались на заднем дворе школы, в огромном саду, или уходили в Железнодорожный парк – это было надежнее.

Парк представлял собой небольшой скверик, по краю которого проходила главная аллея, соединяющая улицу Фигельского с Железнодорожной. Все остальные дорожки и тропинки, скорее можно было назвать направлениями. Они угадывались по росшим вдоль них зарослям живой изгороди и сирени.

В этих зарослях можно было обнаружить скульптуру рабочего или работницы периода «социалистического ренессанса» начала пятидесятых годов. Олицетворявшуюся профессию угадать по ним уже было невозможно, и только частые посетители знали, что это были железнодорожники.

То там, то тут, прятались скрытые от посторонних глаз скамейки. Они были того же возраста, но неплохо сохранились. Какого либо порядка в их размещении не наблюдалось.

В парке всегда было сыро и пахло прелью. Даже знойное южное солнце не могло пробиться сквозь кроны древних акаций, кленов и чинар, смыкавшихся на высоте метров десяти.