Мозаика жизни заурядного человека. Часть первая. Разбег

Поэтому я, глядя в спину парню, громко крикнул:

– Стоять!

Это завораживающее слово лишило парня воли к сопротивлению. Он отцепился от забора, повернулся и удивленно уставился на меня сверху вниз. Если бы пауза затянулась, то он вгвоздил бы меня в асфальт своим огромным кулачищем, как мелкий гвоздь в деревяшку. Но момент был упущен. За моей спиной возникли два милиционера, у одного из которых назревал синеватый фингал под глазом.

Парня скрутили и увели, а я с чувством собственного достоинства подошел к Анжеле, чтобы услышать от нее похвалу за героический поступок.

Но услышал совсем другое:

– Пашка, что ты наделал! Зачем ты его поймал? Этот парень получил увольнительную из военной части на свадьбу брата.

– Он что, знакомый, что ли?

– Конечно, знакомый. Выпил на свадьбе, теперь посадят.

– Вот что, Анжела, иди к своим друзьям. Пусть срочно всей свадьбой бегут в отделение милиции извиниться перед милицио-нером, которому он вмазал. Пусть ящик коньяка тащат начальнику районного отделения милиции.

Расстроенный этим инцидентом, я шел домой, проклиная свою невоздержанность. «Быстрая реакция – это хорошо, – думал я, – только она не всегда бывает полезной и безопасной».

А где Петька?

Осень. Глубокий вечер. Мы – трое студентов – шли по хлюпающей под ногами грунтовой дороге с прогулки по деревне к дому, где поселили нас – помощников при уборке урожая. Конкретно – картофеля. «Битва за урожай», как выразился второй секретарь горкома Соколов, отвечающий за исход этой битвы, была в разгаре.

Мы шли слегка выпивши и громко разговаривали. В центре Петька с бутылкой самогона в кармане, слева – Анатолий, справа – я. Спорили о высоком: о Вселенной, о справедливости и о том, где взять закуску. Впереди мост через широкий ручей под названием «речка – рачка» (одну букву надо добавить). Откуда брала начало эта речка, мы не знали, а вот один из притоков, судя по амбре, брал свое начало в огромном свинокомплексе.

За мостом еще сто метров, и мы дома.

Громче всех говорил Петька. Когда он что-либо доказывал, справа и слева из темноты раздавался собачий лай, нарушая первозданную тишину засыпающей деревни. Когда вышли на мост, Анатолий сделал замечание Петьке.

– Ты потише бормочи. Всю деревню баламутишь.

Петька снизил громкость своего громкоговорителя, а потом как-то неожиданно замолчал, не закончив длинную тираду, которую начал метров за пятьдесят до моста.