Листая летопись. 220 лет с незабвенным А. С. Пушкиным

Когда же начались приготовления по сооружению памятника Карамзину в Симбирске, М. А. Дмитриев взял с Погодина слово написать похвальное слово историографу, и он выразил своё согласие.

Из Дерпта в 1833 г. П.А. Вяземский спешит сообщить Н. Языкову:

"Я у тебя в гостях, Языков!

Я в княжестве твоих стихов,

Где эхо не забыло кликов

Твоих восторгов и пиров.

Я в Дерпте, павшем пред тобою!

Его твой стих завоевал:

Ты рифмоносною рукою

Дерпт за собою записал.

Ты русским духом, русской речью

В нём православья поднял тень

И русских рифм своих картечью

Вновь Дерпту задал Юрьев день.

Хвала тебе!"

Рецензент на "Стихотворения Н.Языкова" пишет в "Московском телеграфе"– как бы подтверждает, сказанное Вяземским-

" Стих г-на Языкова закалён громом и огнём русского языка. Немногие из стихотворцев русских умели так счастливо пользоваться богатством выражений и неожиданностью оборотов нашего могучего языка! "

5

А в это время уже подбирались к Н.

Языкову недуги. Энергия его ослабевала. Не удалось Языкову пожить спокойно в Москве. Первый же визит Иноземцева решил его дальнейшую участь; знаменитый доктор, тщательно осмотрев пациента, дал ему совет как можно скорее ехать за границу. Родственники Николая Михайловича сочли положение его не только серьёзным, но и опасным, и даже безнадёжным.

Медики предписали Языкову путешествие на воды, в Мариенбад. Сопровождать его вызвался Пётр Киреевский 28июня 1838 год.

За выездом из Москвы, за Дорогомиловской заставой, он с восторгом любовался видом с Поклонной горы на столицу; с большим любопытством осмотрел он и знаменитое Бородинское поле.

В сентябре они переехали в Ганау, а в декабре на смену П.Киреевскому приехал брат поэта Пётр Михайлович Языков. В июле 1839 гоба Языков познакомился с Гоголем. Гоголь ехал в Мариенбад для встречи с Погодиным, Шевырёвым и Шафакиром, где их лечил общий знаменитый доктор Копп.

В Ганау, куда прибыл Языков на лечение, с ним встретился П.А.Вяземский, который позже вспоминал: "Я знал его в Москве полным, румяным. Теперь предо мною был старик согбенный, иссохший; с трудом передвигал он ноги, с трудом переводил дыхание. Тело изнемогло под бременем страданий, но духом был он покорен и бодр, хотя и скучал.Чистая, кровная славянская порода его не могла ужиться в неметчине.