Ковчег

 – Букса, на тебя, блядь, вообще можно положиться?

Часть 2

Это было весело

Из текста «It Was Fun»

Кто-то придумал для всего названия

Кто-то очень умный

В очках и с большим молотком

Он ходил и приколачивал таблички

А мы крались за ним и срывали все это дерьмо

Было весело

Кирилл «Муха» Царев

Я думаю, что, дембельнувшись из армии, Ной получил что-то вроде контузии. Другая страна, другие люди, другие деньги, новые правила, а старые правила в большинстве своем уже отмерли… Мы с Ди встретили его вечером того же дня, когда он вернулся.

Ной сказал, что чувствует себя как волос в супе. Что-то о том, что так долго хотел вернуться домой, в Вознесенск, а оказалось, по сути, что того города, из которого он уехал два года назад, уже и нет.

Из документального фильма «Broken Gen», канал BBC.

Ной: Что я увидел? С одной стороны, жить явно стало проще. Этой был конец девяностых и самый адский раш прошел. Но с другой… как будто ушло что-то важное. Первая половина 90-х была дерьмовым временем, тут даже говорить не о чем.

Но она была… не знаю, настоящей, что ли. А этот новый мир, в который я вернулся после армии, был похож на жалкую пластиковую подделку. «…пластмассовый мир победил». То есть вроде бы основные черты сохранились, но их как будто обточили надфилем, перекрасили, подменили на хреновую, но зато обновленную копию. И самое поганое – это грязь. Город и раньше особенной чистотой не отличался, но в 98-м стал настоящей помойкой. Всем было наплевать на это. Люди просто привыкли к дерьму под ногами и не замечали его. Но я-то только что вернулся… Я ничего кроме дерьма и не замечал.

Репортер: Можно ли считать это тем самым переломным этапом?

Ной: Одним из – безусловно. Дело не в том, что нас сломало. Дело в том, что нас ломало постоянно. И это стало нашей средой обитания.

Ольга «Линда» Новикова

Я была на последнем месяце беременности, вот с таким вот животом. Сидела дома. Вдруг звонок. Открываю, а там какой-то кабан с лысой башкой.

Ну, думаю, все, бандюги по мою душу пришли. Начала лихорадочно соображать, кому задолжала, ха-ха-ха.

А потом этот кабан говорит: «Линда, это я, Ной».

По прошлой жизни он помнил: Линда знает все и обо всех. Вот и пришел ко мне.

Но два года – это два года. А когда тебе всего двадцать лет, это огромный отрезок времени. На все его вопросы я отвечала только: не знаю, не видела, не помню… Я ведь выпала из той жизни почти сразу после того, как Ноя забрали в армию.