Штрихи и пунктиры

Стрелкову Сергею Васильевичу, директору типографии, назначить наказание в виде трех лет лишения свободы в колонии общего режима по статье сто семьдесят один уголовного кодекса. Ректору института, Тонову Степану Андреевичу, назначить наказание в виде трех лет лишения свободы в колонии общего режима по статье триста одиннадцать уголовного кодекса. Килину Владимиру Александровичу выплатить денежную компенсацию в размере одного миллиона двухсот тридцати шести тысяч. Выплату взыскать со Стрелкова Сергея Васильевича. Подсудимых вывести из зала суда.

Заседание окончено, – и, ударив молотком, судья удалился.

– Почему с меня? – возмущался Стрелков.

– А потому что, милый мой, – сказал Пителин, – что все деньги шли через кассу твоей типографии. Ты еще легко отделался.

– Не переживайте, – подскочили к ним адвокаты. – Мы вас обязательно вытащим. Это дело мы так не оставим, – и продолжал что-то еще им говорить, пока виновных вели обратно в камеры.

– Вова, а почему Пителину назначили наказание по двум статьям, а Стрелкову и Тонову по одной? – спросила Маша.

– Пителин дал взятку Тонову, чтобы тот закрыл глаза на его махинации. А со Стрелковым вел незаконную деятельность. Вот и все, Мышонок.

– А не много ли им дали?

– Нет, я бы больше залупил, честное слово. Все-таки адвокаты у них хорошие. Оно и не удивительно, столько денег имеют. Смогли себе позволить.

– Компенсация хорошая…

– Я думал, что будет около двух миллионов, – Вова поцеловал Машу в губы. – Это нужно отметить. Я приглашаю тебя в суши-бар.

– Давай-ка лучше дома, – облизнула губы Маша. – У меня на тебя отличные планы, – и слегка прикусила губу.

КОШКА

Двери автобуса шипят и сшибаются лбами. Коробка передач хрустит, и автобус скачком трогается. Остановка плавно удаляется. Я наблюдаю за прохожими в окно. Кто-то спешит, уставившись глазами в пол, другие вальяжно идут, рассматривая вывески и дома, третьи курят и чего-то ждут.

Я сижу в самом конце в углу. Рядышком со мной гнездится симпатичная брюнетка с таким откровенным вырезом, который напрочь убивает все мои попытки туда не смотреть.

Третий размер. Мужская слабость и руководство по управлению. Ее ресницы длинные, возможно, специально наращенные. И бледно-розовая помада на губах. Милая черная кошечка.

Очередная остановка и вновь шипение дверей. Неужели нельзя взять и починить доводчик, чтоб убрать это раздражающий звук? Ждут, пока дверь отвалится?

Теперь я вполглаза смотрю на ее ножки.