Книга песен. Серия «Библиотечка #здд»

Лёша, как вы там? Как баба Ксенья?

Семь у эстонца козлух и венок,

Подпоясок, дырявая лейка,

Борода, крошки сыра, кирзовый сапог.

– Вы в какой класс изволите сей год?

– В пятый, – ему отвечаю.

– Ну-ну. Заходите на сыр. Угощаю.

Он о сыре любил. Никогда – о войне.

– На войне, Лёша, люди дичают.

К чему это он? Вязнет сыр на зубах.

В нос бормочет. Я не понимаю.

– Вот ведь, экая конская рускость в глазах.

Жаль. Такие быстрее сгорают.

– Ну, Роберт Иваныч, спасибо…

– Иди.

Улыбнулся. Я в сени. Зелёный мундир.

И медаль «За Великие Луки».

«Кати, каталочка, кати по холоду…»

Кати, каталочка, кати по холоду,

Кати, родимая, а то свихнусь.

Подайте, граждане, на сон про молодость

Афганцу бывшему… Я помолюсь.

Пускай приснится та, с упругой вытачкой,

И полумраморный лица овал.

Подайте, граждане, на четвертиночку,

И мне, безногому, приснится бал.

На том балу я вальс начну накручивать

И ту, что с вытачкой, разговорю.

Подайте, граждане, почти ползучему.

И гадом буду я, коль не спою.

Кати, каталочка, по Полежаевской.

Давай, каталочка, покажем класс.

Подайте, граждане, прошу-пожалуйста,

На сон, в котором я танцую вальс.

Летят каталочки, летят по Родине.

Толкай земную крепь, рука бойца.

Подайте, граждане, своим юродивым.

Простите, что летим без бубенца.

Гитара звякает, как ждёт прощения.

Толпа зашоренных не сводит глаз.

Толпа не сводит глаз от представления:

Кружит каталочка – выводит вальс.

«Я знаю – город будет…»

Я знаю – город будет,

Я знаю – саду цвесть,

Когда такие люди

В стране советской есть.

Но цвёл не сад, а гнил пустырь.

И город лил помои,

Где рос заводик ввысь и вширь

По выпуску обоев.

И мы безликой тенью шли

С работы, на работу.

Нас грели кровные рубли,

Укравшие свободу.

Мы от аза и до аза

Хлебнули соль общаги,

Где друг на друга за глаза

Царапали бумаги.

Нас презирала блатота…

И дворник, как полковник,

Орал: «Работай, лимита,

Держись за свой клоповник!»

И мы держались, как бойцы,

Не уступив позиций.

Нам говорила: «Молодцы!» —

Вальяжная столица.

Мы поняли, как дважды два,

По самой горькой мере,

На чьих слезах стоит Москва,

И чьим слезам не верит.