Сказки для избранных 3

Пусть родится наш Персей!"

И хотя мужичку было совершенно непонятно, при чём тут какой-то там Персей, подойти он поспешил! Стоит – глазами хлопает… А Даная тут, возьми, да подмигни!

Засмущался мужичок, посмотрел по сторонам, а в Эрмитаже то кроме него и людей не видно!

– Хочешь познакомиться со мной ещё поближе? – смеётся тут Даная.

– А как? – спрашивает мужичок. – В картину что ли к тебе влезть?

– Да нет, – машет рукой Даная. – На площадь ночью приходи. Я тебя там ждать буду!

Обрадовался мужичок, дождался вечера, пришёл на площадь.

Стоит – ждёт. А ночи то в Санкт-Петербурге белые. Часы идут, но и после полуночи всё также светло, как вечером.

Отчаялся уже совсем, но тут…

– Привет! – слышит из-за спины. – Пришёл, касатик!

Оборачивается… Мать честная! Перед ним не Даная, а мумия какая-то! Призрак Данаи одним словом!

– Ёлки-моталки! – выругался мужичок. – Это, что ж с тобою стало, родимая? Висела, понимаешь, такая симпатичная, а тут…

– Что же ты хочешь, касатик! – усмехается "мумия".

 – Сам посчитай, триста восемьдесят лет на днях стукнуло!..

– Триста восемьдесят! – покачал головой мужичок.

– Ага! Это с тех пор, как меня художник тот изобразил. А до него то я ещё сколько веков в подземелье томилась, куда меня параноик один заточил! Ох-ох-ох, и вспомнить страшно!.. Ну что, будем целоваться то?

Напугался мужичок, давай по сторонам озираться. А на площади и нет никого в это время.

Обняла его тут "мумия" руками ледяными…

– Елки-моталки! – вскричал мужичок испуганно.

И тут… Смотрит – бежит по площади тень самого Рембрандта!

– Ах, ты… развратница! – кричит Рембрандт на Данаю. – Это скольких же ты уже мужичков погубила! Скольких в дурдом из-за тебя заточили! Знал бы заранее, нарисовал бы тебя одетую!

Отпустила тут Даная мужичка и давай на Рембрандта кричать:

– Так, кто ж тебя просил голой меня изображать?! Думаешь, так мне весело лежать принародно в обнажённом виде?!

А тут и муж Данаи заявился из ниоткуда! Не сам, конечно, а в призрачном состоянии.

– Пусть мы в то время, – говорит, – которое на холсте изображено, и не были ещё расписаны, а когда поженились она уже была матерью не моего ребёнка, но тебя, Малевич ты этакий, я давно поджидал!

Накинулся муж Данаи на Рембрандта и завязалась между ними драка!

– Да не твоя это жена, а моя! – орёт художник. – И ребёнок у неё не от Зевса, а от меня!

Даная опять к мужичку:

– Идём, – улыбается.