Мой Эдем. Стихи и проза последних лет

В добротном костюме, модной рубашке с красивым переливающимся черно-серым галстуком. Витёк еще обратил внимание на лицо – оно было ослепительно белое, словно мраморное, и вдобавок как будто подсвеченное изнутри. Витёк пригляделся – вроде грима не было.

А еще он обратил внимание на перевязанную левую кисть покойника. Но удивиться не успел, – сзади тихо кашлянула Александра Павловна. И Витёк как по команде развернул авианосец жены к выходу.

Их усадили в кухне. Витёк ждал обычной женской суматохи по накрыванию стола с ножами, вилками и тарелками, что всегда несло привкус какой-то театральщины: гости-то сюда явно не поесть пришли, и хозяевам в такую минуту всяко не до еды.

Так зачем комедию ломать?

Однако сейчас все было не так, как ожидал Витёк. На стол поставили тарелку с сыром, раздразнили воткнутым в сыр ножом, рядом появилось несколько мелких плошек с ягодами.

– Мороженая, с прошлого лета, – пояснила Александра Павловна. – Малина, малина тибетская, смородина, коринка… Ах, Андрей Леопольдович так любил все необычное и оригинальное.

– Ой, а это что? – подхватила тему Ванда Леопольдовна, рыжая, как борода пожарного, в модных иностранных очках.

– Малина тибетская, – пояснила Александра Павловна, – попробуй, Вандочка. Сам собирал…

Она промокнула нос платочком из рукава кофты. Вдова Татьяна Аркадьевна вышла в соседнюю комнату. Ванда Леопольдовна бросилась за ней – помогать. Они вернулись с бокалами – здоровыми, как купели для крещения младенцев.

Витьку они почему-то напомнили по форме бездонные лифчики его Ангелины, но он отогнал непристойную мысль.

Последней на столе появилась бутылка домашнего вина.

– Малиновое, – сказала Татьяна Аркадьевна и открыла дверцу бара. – Есть еще сливовое, калиновое, облепиховое…

– Мам, да сядь ты, хватит, – сказал сын Игорь.

– Бар гурмана, – сказала Ванда Леопольдовна.

– И просто виноградное, – закончила Татьяна Аркадьевна.

Голос ее дрогнул. – Извините, – она вышла в ванную, откуда донесся звук льющейся воды.

Вино по бокалам разлил Игорь.

– Мне чуть-чуть, – сказала Александра Павловна. – Возраст, извините, не тот.

Вернулась Татьяна Аркадьевна.

– Вы пейте, – сказала она, – а я не буду. Мне хмелеть нельзя.

– Танюш, – сказала Ванда Леопольдовна, – капельку можно: нервы поставить на место.

– Да сделаем мы все нормально, ма, не волнуйся, – сказал Игорь.