Ловушка для Адама и Евы (сборник)

– Слушай, Антоша! Ну чего ты его так боишься?! Чего он тебе сделает?

Коломийцев неопределенно скривил рот.

Павлик подошел к нему, сел на стол прямо поверх бумаг.

– Не придет он сегодня. Уехал в леспромхоз, на лесосплав посмотреть. Он тебе не говорил, что ли?

– Он сказал… чтоб в пятницу готово было. Ты же слышал.

– Подумаешь, в пятницу! Отдашь в понедельник. – Павлик, сидя на столе, болтал ногами. – Получилось хоть?

Коломийцев усмехнулся: в том-то, мол, и дело, что…

Павлик спрыгнул со стола, потянулся: «Эх, жизнь, жизнь!.

.» А потянулся он сладко, как кот, стащивший у хозяина кусок мяса. «Делать нечего, нечего, нечего!..» – напел он бодро и, будто ноги у него связаны, допрыгал до своего стола, сел.

– Святой ты, Антоша, а пропадаешь ни за что, ей богу! Хочешь, в два счета бумагу состряпаю? Слышишь?!

– Слышу, слышу, – усмехнулся Коломийцев.

– Не веришь?! – поразился Павлик. – А ну давай-ка сюда все бумажки! И свои, свои тоже давай…

Антонин Иванович даже не пошевелился.

Павлик не погнушался, сам встал, забрал бумаги, полистал их, всмотрелся, изредка спрашивая: что это? а это? а эти каракули зачем? и так далее.

Потом он сидел, думал, хмыкал, писал, но все это делалось безо всякого напряжения, несерьезно делалось, и бесконечные его реплики: ага! вы думаете, мадам? вот-вот!.. – даже сердили Коломийцева. Но он молчал.

– Ох, и жаль мне беднягу Петра Никандровича! – сказал Павлик.

 – Жуть как жаль!

Антонин Иванович посмотрел на Павлика вопросительно.

– Ты помнишь, Антоша, дороги Смоленщины? – рассмеялся Павлик. – Помнишь, как однажды, я еще в тот день исцарапан был, орал он на меня? Не жаль ему было меня, не жаль, дорогому Петру Никандровичу… Ах, и зря, что не жаль!

Действительно, во время одного совещания Петр Никандрович вдруг будто споткнулся на слове, поперхнулся… В углу, за своим столом, положив голову на руки, спал Павлик.

Петр Никандрович чуть не изошелся в крике…

– А ведь у него, бедняги, дочь есть. И какая дочь! – продолжал весело Павлик. – Ах, ах! И зовут ее, между прочим… Как ее зовут, Антоша? А зовут ее, между прочим, Наденька… Наденька, маленькая одна девочка, которая так сильно царапается… Прозрачен ключик? – И, видя, с каким глупым лицом услышал все это Коломийцев, Павлик подмигнул ему, рассмеялся: – М-да!..