Ловушка для Адама и Евы (сборник)

«И теперь, – говорил по радио некий Николай Степанович, за спиной у Коломийцева, – я экзаменую себя: чего я хочу?

Я хочу, чтобы наши жены, дети, друзья, ученики любили в нас не имя, не ярлык, не фирму, а обыкновенных людей. Еще что? Я хотел бы иметь помощников и наследников. Еще что? Хотел бы проснуться лет через сто и хоть одним глазком взглянуть, что будет с наукой. Хотел бы еще пожить лет десять. Дальше что?

А дальше ничего. Я думаю, долго думаю и ничего не могу придумать. И сколько бы я ни думал…»

Радио Коломийцев слушал рассеянно, но слова Николая Степановича: «Я думаю, долго думаю и ничего не могу придумать…» вдруг передразнил:

– Думай, думай, делать тебе нечего…

«И сколько бы я ни думал, – продолжал Николай Степанович, – и куда бы ни разбрасывались мои мысли, для меня ясно одно, что в моих желаниях нет чего-то главного, чего-то очень важного…»

– Еще бы! – сказал Коломийцев.

 – Главное ему подавай! Важного захотелось! – Нс раздражением добавил: – Тоже вот работничек какой-нибудь, черт бы вас всех!. .

Настроение у Коломийцева вконец испортилось. Завтра уже пятница, перед Петром Никандровичем надо отчитываться, а дело не продвигалось.

Коломийцев был уже в ванной, когда по радио объявили, что передавалась радиокомпозиция по рассказу Чехова «Скучная история».

Коломийцев задумался: «Скучная история»? Нет, не читал… «Толстый и тонкий», «Каштанка», «Дама с собачкой», «Человек в футляре»… Что еще читал? Нет, «Скучной истории» не читал, работы столько – не до «историй», тем более «скучных».

Только и думаешь, как бы с этим проклятым отчетом разделаться.

Приняв на ночь душ, Коломийцев вышел из ванной и лег в постель. Но, конечно, не спалось. Пришла в «Тюменьлес» бумага – оплатите за транспорт по такому-то счету столько-то, основание – накладные с января по июнь включительно. Петр Никандрович, не задумываясь, черканул резолюцию: «подрезать» – и отдал бумагу Коломийцеву:

«Подними счета, проверь накладные и путевые листы, найди кой-какие ошибки и исправь, где надо.

Словом, твоя задача – уменьшить счет разика так в полтора, а еще лучше – в два. Напишешь от моего имени соответствующую бумагу, я подпишу. Все понятно?»

«Понятно, – ответил Коломийцев. – А что, в счете действительно ошибка?»

«Что? – удивился Петр Никандрович. – A-а… Там должна быть ошибка. Должна. Ну, успехов!..»

Больше недели копался Коломийцев в бумагах, сверял цифры, подсчитывал, пока наконец не обнаружил, что счет верный, никакой ошибки нет.