Идеальная жизнь

Не проходит и пяти минут, как Джон возвращается с едой. За столом очень шумно, люди своими телами образовали что-то вроде коридора, и посетитель на одном конце слышит, что говорят на другом.

– Эй! Вы откуда? – громко спрашивает через весь стол пожилой мужчина, сидящий с краю.

– Чешская Республика, Европа, – кричит Джон в ответ.

– Знаю. Чехословакия.

– Как обстоят дела с кризисом в Центральной Европе? – спрашивает дама справа.

– Ну, как бы ни обстояли, везде одинаково – люди на улицах, без работы, все экономят и боятся, – комментирует мужчина средних лет.

– Пусть они говорят, пусть нам скажут, как там в действительности все выглядит, – выкрикивает кто-то.

– В Центральной Европе особенная ситуация: с политикой прямо беда – нет сильных личностей, да и люди хотят уверенности. Постепенно наступает автократия. Заграничные инвесторы уходят, продают свои фирмы, и возникает место для создания новых местных брендов.

Со всех сторон сыплются вопросы, комментарии, возражения.

Посетители общаются, как старые знакомые. Не проходит и десяти минут, как соседи доедают свой завтрак и исчезают на улице.

– Zabar?s обладает особенной магией. В Нью-Йорке найдется немного мест, где можно сесть так близко к кому-то чужому и откровенно поговорить. Но для меня это место значит гораздо больше – оно спасло мне жизнь. – Джон вытирает руки салфеткой, осматривается вокруг и продолжает: – Похоже, пришло время рассказать кое-что о себе.

Ричард кивает головой в знак согласия и делает глоток кофе.

– Американский кофе – так себе, но если начнете рассказывать, мне определенно станет вкуснее.

– Хорошо. Но если заскучаете – остановите меня!

Мне было за сорок, я постоянно куда-то ездил и большинство времени проводил в самолете. Нью-Йорк мне нравился, и я продлил одну из командировок на целую неделю. Остановился недалеко отсюда, надеясь наконец-то несколько дней отдохнуть – никаких поездок, собраний, телефонов, рабочих совещаний.

В первый же вечер купил бутылку рома, сел на балкон и закурил сигару. Но вместо приятного чувства появились тоска и тяжесть в сердце. Некий внутренний голос брюзжал:

– Смотри, до какого делового и личного стереотипа ты дошел! Куда подевалось твое стремление жить? Где затерялись твои идеалы?

Моя измученная душа выбралась из уставшего физического тела, поднялась к звездам и разделилась на три маленьких облачка.