Жизнь – не рай. Жизнь лучше рая (сборник)

– Я человек свободной профессии. То есть – слесарь-сантехник. Но заметь – при домоуправлении Министерства иностранных дел.

– Простой-простой слесарь?

– Простой-простой слесарь.

– А по разговору можно подумать – артист или художник.

– Видишь ли, я художник по натуре, артист в душе и слесарь в жизни.

– Глубокий человек.

– Глыбочайший. Потонуть можно. Слушай, а кто ты?

– Нет, о себе я тебе ничего не скажу.

– Такая скрытная? Да я вижу тебя насквозь. Ты маляр с третьего участка. Позавчера утащила у нас полфляги зеленой краски.

Алена не выдержала, рассмеялась.

– Ох, как там у нас заразительно Алена смеется, – сказал Григорий Александрович Петру.

– Боюсь, скучать она будет по московским друзьям, – ответил серьезно Петр.

– Ничего, время пройдет – дурь выветрится. Ты с ней, главное, построже, построже… Женщинам это всегда на пользу идет.

– Хотела тебя спросить, – продолжала смеяться Алена, – ты часто в рестораны ходишь?

– Подбираешься к моему кошельку? – наигранно-грозно воскликнул Алексей.

 – Так знай же, коварная, я общественный контролер! В рестораны хожу только с обысками.

– А какой ты из себя, а?

– Я? Высокий, стройный, с черными усами. Как Боярский.

– А если честно?

– Маленький, толстый, лысый. Как Евгений Леонов.

Что тут было смешного? А Алена смеялась безудержно, так ей хорошо было слушать его глупости и шутливые парадоксы.

– Нет, правда, мне хочется представить тебя. Какой ты?

– Меня представить невозможно. Меня нет. Есть только мой голос.

– А как тогда твоя семья? Как она терпит тебя – незримого, невидимого?

– Господи, им еще интересней. Да и выгодней – кормить не надо.

– И ты всегда голодный, бедняжка?

– Вроде сытый, а есть всегда охота. Пойду-ка, кстати, сделаю себе яичницу. Когда тебе позвонить? Ну, воскликни: никогда!

Она рассмеялась.

– Звони, когда хочешь. Лучше вечером.

– Ты правда замуж выходишь?

– Правда.

– Жаль. – И повесил трубку.

К родителям и Петру Алена вышла из своей комнаты преображенная.

Не только глаза, не только лицо, но вся она, казалось, светилась радостью и счастьем.

– Что это с тобой? – удивился Григорий Александрович.

– Ой, я такое платье подвенечное заказала! – ответила Алена первое пришедшее в голову. И закружилась по комнате.

И даже подлетела к Петру, чмокнула его в щеку.

– Как платье? – удивилась мать. – Мы ведь заказали уже…

– А я еще одно заказала! – кружилась Алена.

– Да зачем?!

Никто ничего не понимал.